- А как ты понял, что я не мертв?
- Ну, как бы это тебе объяснить? Мертвые появляются на какие-то секунды, а потом открывается такая воронка, здесь, в небе. И они исчезают в ней. Людей в нее затягивает.
- Знаю, - проговорил Неффалим. - Сам видел.
- Что видел? Воронку? Как ты ее мог видеть, если ты в Междумирье впервые? - удивление Аполлония было абсолютно искренним.
- Я уже умирал, - пояснил Неффалим обыденно, словно то, о чем он сейчас сказал, было в порядке вещей. На самом деле, он втайне гордился пережитым опытом смерти, поэтому с любопытством ожидал реакции Аполлония.
- Расскажи, - только и вымолвил Аполлоний, и Неффалим, набрав в грудь побольше воздуха, начал повествование.
Он рассказал своему благодарному слушателю все, с самого начала. Он рассказал ему, как умер, как вновь родился в далеком племени сколотов, почему-то минуя Междумирье, а так сразу, словно бы нырнув из одной жизни в другую, как из огня да в полымя. Неффалим рассказал, как сильно он желал вновь попасть в Галилею, так как думал, что даже потусторонний мир имеет те же границы и государства, что и земной. Как он встретился с собственными детьми и внуками, как разбогател, и как долго жил у друидов лишь потому, что те считали, что душа и впрямь может после смерти переселяться в иное тело. И, наконец, он рассказал ему о встрече с чем-то темным, с какой-то сущностью, которая была так далека от человеческой природы.
- А потом лекарь дал мне какое-то снадобье, и я впал в забытье. Затем увидел Междумирье и тебя. Ты поманил меня - я пошел. Вот, собственно, и все, - закончил Неффалим свой рассказ.
Аполлоний, слушая рассказ Неффалима, ни разу не перебил его, он казался глубоко задумавшимся. Когда Неффалим замолчал, Аполлоний заговорил не сразу.
- Знаешь, а Мог Рут был прав, когда назвал тебя проклятым, - наконец произнес Аполлоний. - Твое бессмертие, действительно, темное...
- Мое бессмертие? А разве бессмертие бывает разным? - не совсем поняв Аполлония, спросил Неффалим.
- Думаю, что да. Бессмертие бывает разным, и ты яркий тому пример.
- Почему?
- Ну, хотя бы потому, что я тоже бессмертен, в известных пределах, разумеется.
Неффалим нехорошо усмехнулся, одним уголком рта.
- На то оно и бессмертие, чтобы быть бессмертным, то есть быть не подвластным смерти. Что ты такое говоришь? Какие такие разумные пределы могут быть у того, что бесконечно само по себе?
Аполлоний, ни секунды не задумываясь, ответил, слегка наклонив голову:
- В этом ты прав. И все же ты глубоко заблуждаешься. Конечно же, бессмертие и бесконечность - это почти одно и то же, однако, согласись, что втайне ты надеешься, что твоему бессмертию когда-нибудь придет конец. Тогда, когда ты поймешь, в чем заключается твой грех, и сможешь, наконец, искупить его. Значит, твое бессмертие имеет какой-то смутный рубеж. Даже если тебе придется прожить и тысячу, и две тысячи лет - рано или поздно, твое бессмертие оборвется.
- Ты слишком лестно отзываешься обо мне. Что, если я никогда этого не пойму. А если и пойму, то не смогу искупить?
- Я отзываюсь лестно не о тебе, а о Творце, который, несмотря на то, что обрек тебя на проклятие, рано или поздно явит милость и простит тебя.
Неффалиму очень нравилось беседовать с Аполлонием, который был мудрее всех людей, которых он когда-либо встречал. Неффалим не мог сравнить Аполлония даже с Могом Рутом, так как философия Аполлония была несоизмеримо ближе к мировоззрению самого Неффалима. Она была ему понятней, и оттого он с такой жадностью внимал словам этого грека из города Тиана.
- А какое бессмертие у тебя? - спросил Неффалим, надеясь в ответ услышать что-нибудь о бессмертии души, мудрости или разума. Но ответ Аполлония поставил Неффалима в тупик.
- Я изобрел эликсир бессмертия.
- Ты сделал что?
Аполлоний произнес с легким нажимом:
- Ты все правильно услышал!
И, видя замешательство Неффалима, не спеша пустился в объяснения:
- Давно уже. Я же родился во втором году первого века новой эры, если тебе так будет понятней, и, по сути, я уже давно должен был умереть, как и твое первое тело. Но, видишь ли, состав моего средства замедляет процесс старения. Тело как бы застывает в том возрасте, в котором я принял состав. А тогда мне было около пятидесяти шести лет.
- Стало быть, ты...
- Да, я бессмертен, пока этого хочу. И у моего средства есть сроки действия! Поэтому я и сказал тебе, что твое бессмертие темное, потому что ты не можешь контролировать его. Я свое - могу. Но, видишь ли, даже имея контроль над продолжительностью собственной жизни, я не застрахован от Божественного провидения. Если Господь захочет убить меня - это случится, потому что я не контролирую несчастные случаи, которые могут произойти.