- Он был твоим учеником?
- Да, какое-то время был. Так вот, этот Мениппа решил жениться на одной девушке. Она была богата и красива, и не нашлось ни одного человека, который бы мог выступить против этого брака. Мениппа рассказал мне, что впервые увидел эту девушку во сне, и сон этот настолько поразил его воображение, что Мениппа принялся разыскивать девушку из своего сна и в реальной жизни. Он верил, он знал, что мир сновидений есть не что иное, как Междумирье, в которое попала его душа во время сна, поэтому он не сомневался в том, что девушка, которую он встретил там, реальна точно так же, как и он сам. Он рассказал мне об этом сне, но я почему-то почувствовал неладное. Я ощутил лишь при упоминании об этой девушки волну чего-то темного, холодного. Я почувствовал, что эта девушка есть суть чего-то мертвого и очень, очень древнего. Я рассказал о своих предчувствиях Мениппе, однако, как это часто бывает с влюбленными, он не услышал голоса разума. И я не виню его, ибо безумство любви - это самое приятное сумасшествие из всех известных.
- А кем была та девушка? - громко сглотнув от волнения, поинтересовался Неффалим. Хоть разговор с Аполлонием и действовал умиротворяюще на душу Неффалима, однако послевкусие от встречи с ТОЙ СУЩНОСТЬЮ вызывало нервную дрожь. Он понимал, о чем сейчас говорил грек. Он понимал, от чего Аполлоний стремился спасти своего ученика.
- Она была ламией, - пояснил Аполлоний и, увидев непонимание в глазах Неффалима, уточнил. - Ламии - это разновидность вампиров. Это дети Божественного антипода, то есть дьявола. Они умеют принимать любые формы, становиться туманом, напускают морок на людей, а затем просто выпивают человека. Многие считают, что они пьют кровь, и тем самым лишают человека жизни.
- А разве это не так? - осторожно спросил Неффалим.
- Так-то оно так, но это лишь полбеды. Нет беды в том, если человеческое тело умирает. Умирает лишь оболочка, и ничего больше. Но ламии не ограничиваются тем, что убивают тело, они выпивают из человека не только его кровь. Они выпивают его душу, и тогда это становится настоящей бедой. Тогда к человеку приходит настоящая смерть.
- Ты спас того юношу?
- Я пришел к нему на свадьбу, а затем, помолившись светлым силам, развеял морок, напущенный ламией. Оказалось, что и гостей-то на этой свадьбе не было. Люди, кушанья, вино - все это оказалось не больше, чем иллюзией.
Аполлоний замолчал, уставившись в одну точку. Неффалим тоже молчал, не желая тревожить своего знакомого. Наконец, Аполлоний вздохнул и едва слышно произнес:
- Бедный, бедный Мениппа...
- Я хотел спросить, - Неффалим робко прикоснулся к плечу Аполлония.
- Да?
- Я хотел спросить. Та темная сущность, что приходила ко мне... Это может быть ламией?
Аполлоний тяжело взглянул на Неффалима из-под густых бровей и, поглаживая свою длинную бороду, лаконично ответил:
- Нет.
Неффалиму показалось, что Аполлоний этим кратким «нет» хотел сказать намного больше, чем сказал. Словно, этим «нет» Аполлоний желал оградить себя от дальнейших расспросов о природе той сущности. Мол, и сам знаешь, КТО к тебе приходил, а говорить о НЕМ, значит, лишний раз призвать ЕГО к себе. Неффалим и не стал спрашивать дальше. Но он с удовольствием и любопытством дослушал до конца рассказ Аполлония о его жизни.
Некоторое время Аполлоний и его ученик Дамис жили в Эфесе, где Аполлоний получил известность благодаря речам о порицании праздности и потребительского отношения к жизни. Именно там Аполлоний как-то пожелал принять участие в празднествах в честь эфесской богини, но был резко отвергнут местными жрецами. Возможно, это случилось оттого, что Аполлоний уже снискал себе славу человека, имеющего смелость бросить вызов кровавым языческим традициям, и подобная революционность пугала служителей культа. Быть может, они не хотели видеть Аполлония в силу иных причин. Но так или иначе, жрецы приказали мудрецу убираться вон из города. Аполлоний подчинился воле жрецов, однако, покидая Эфес, предсказал, что страшная болезнь поразит жителей города и те же священнослужители, что изгоняли его, будут просить у него помощи. Поначалу никто не обратил внимания на слова Аполлония, считая, что это его пророчество ничем не обосновано. Однако, вскоре в город пришла эпидемия. Жрецам ничего другого не оставалось, как послать за изгнанным мудрецом людей, чтобы те немедля вернули его в Эфес. Аполлоний согласился поведать жителям города, что являлось причиной эпидемии. Он сказал, что причиной этого горя является старый нищий в грязных одеждах, и приказал немедленно забить его камнями. Люди не желали совершать столь варварского поступка, тем более, что Аполлоний отказался вдаваться в подробности. Но Аполлоний все же настоял на своем, и людям пришлось подчиниться. Они забили бедолагу до смерти, а когда стали разбирать камни, чтобы извлечь тело, выяснилось, что под ними лежит вовсе не труп человека, а большого черного пса. Аполлоний сказал, что именно пес был причиной эпидемии, которую, к всеобщему счастью, удалось вовремя остановить.