- Этот случай еще раз доказал, что я умею видеть дьявольский морок, - пояснил Неффалиму Аполлоний.
После этого случая, Аполлоний вновь обратился к жрецам с просьбой поучаствовать в эфесских таинствах, и на этот раз ему никто не посмел отказать. Более того, ему даже разрешили присутствовать во время ритуала в храме Аполлона в Сирии и в элевсинских мистериях, которые эфесцы позаимствовали у жителей Элевсин, что находился на западе от Афин.
Из рассказов Аполлония также стало ясно, что он жил и в Риме. Аполлоний и восемь его учеников жили в Риме в годы правления печально известного императора Нерона, который преследовал философов. Сам Неффалим в это время спокойно старился в родном Назарете и слыхом не слыхивал о вещах, которые творились в мире. Поэтому сейчас он слушал внимательно, жадно впитывая любую деталь. Так вот. Консул Нерона по имени Телесим высказывал возмущение относительно того, что Аполлонию и его ученикам позволялось вносить коррективы в существующие храмовые обряды. Это вызвало ярость Нерона, и Аполлонию с учениками пришлось срочно покинуть Рим, чтобы не быть убитыми разгневанным императором. Они бежали из Рима в Александрию, где мудрецу удалось подружиться с Веспасианом, который накануне подавил крупное восстание иудеев в Иерусалиме.
«Это как раз тогда, когда римляне разрушили храм», - пронеслось в голове у Неффалима, но вслух он ничего не сказал, продолжая лишь внимательно слушать.
На целых десять лет, с 69 по 79, Веспасиану суждено было стать римским императором, а в 79 - 81 гг. - его сыну Титу. Именно при посредничестве Тита Аполлоний познакомился со многими римскими государственными деятелями. Он был в почете. Его слушали и, что немаловажно, к нему прислушивались. Но, к сожалению, преемником Тита на троне Римской империи стал параноик Тит Флавий Домициан, который, подобно Нерону, вновь изгнал из Рима всех философов, а сам окружил себя шпионами и доносчиками. А поскольку Аполлоний осуждал методы правления Домициана, то, естественно, тут же нашелся человек, который донес императору об этом. Аполлония обвинили в измене, однако философ поступил мудро. Он не стал дожидаться судебного преследования, а сам добровольно приехал в Рим. Его тут же арестовали и бросили в темницу. Домициан приказал привести философа к нему, дабы самолично его допросить, а после этого предать публичному суду. Но стойкость Аполлония отчего-то изменила намерение императора. Домициан был поражен непреклонностью философа, который даже под страхом смерти не желал отрекаться от своих убеждений. А, быть может, император просто испугался мужества этого человека. Всякое потом говорили, но император, так или иначе, отпустил Аполлония на свободу.
Некоторое время спустя, когда Аполлоний произносил одну из своих многочисленных речей в Эфесе, он неожиданно умолк, а затем изменившимся голосом воскликнул: «Бей тирана, бей его!». Огромная толпа, что слушала философа, обомлела от страха, а Аполлоний после незначительной паузы сказал: «Воспряньте духом, сегодня был убит тиран!» Позднее люди удостоверились в том, что то были пророческие слова: именно в тот момент император Тит Флавий Домициан был убит в Риме.
- Затем я основал школу в Эфесе. А потом, уже во время правления императора Нервы мне пришлось инсценировать собственную смерть, - закончил рассказ философ.
Впрочем, он все же решил пояснить:
- В то время я уже принимал свой эликсир, но люди не могут принять непонятное. Поймет один человек, а человеческая масса - нет, ибо она не обладает рассудком. Я решил скрыть свой секрет вечной жизни, чтобы не вводить людей в соблазн. Подумать страшно, что бы могло случиться, если бы я предал огласке рецептуру эликсира. Тут же нашлись бы люди, которые посчитали бы это неплохим способом заработать, и жизнь стали бы продавать. А кто-нибудь решил бы, что бессмертия достойны лишь избранные - и полилась бы кровь. Попади этот эликсир в руки того же Нерона или Домициана? Нет. Мне нужно было уйти, и я ушел. Тела моего, правда так и не нашли, но никого это не смутило. Люди понастроили святилищ в мою честь, понаставили памятников и успокоились. Все счастливы. Люди - оттого, что я у них был. Я - оттого, что, наконец, свободен. Причем, свободен настолько, насколько вообще может быть свободно человеческое существо.