Неффалим с невольным чувством зависти взглянул на Аполлония. Нет, то была добрая зависть, если таковая возможна. Просто Неффалим подумал о том, что ему сейчас так же далеко от ощущения полной свободы, как из Назарета до Рима пешком. А еще Неффалим был буквально окрылен рассказами грека. Находясь рядом с ним, он чувствовал себя спокойно и уверенно, как будто добро, идущее от мудреца, могло придать сил утомленной проклятой душе самого Неффалима. Такое чувство он уже испытывал однажды. Это чувство абсолютного умиротворения и защищенности. Давно. Разговаривая с тем лекарем, на казнь которого он потом глазел в Иерусалиме накануне светлого праздника Пасхи... Внезапно спасительной искрой мелькнула мысль: « А, может, и вовсе не было той позорной казни? Как она вообще могла быть?» Схожесть Аполлония Тианского с лекарем Иисусом из города Назарета была столь реальной, что Неффалим внезапно подумал, не в этом ли заключается его спасение. Он подумал, что, быть может, тот лекарь вовсе не умер, а сейчас говорит с ним.
- Нет, - покачал головой Аполлоний, наверное, прочитав мысли Неффалима. - Нет. Это не так. Я - не Иисус из Назарета. Я - Аполлоний из Тианы. Но если ты сейчас подумал о нашем с ним сходстве, значит, ты еще можешь чувствовать. Ты спрашивал сам себя о том, в чем же заключается твой грех? Подумай про Иисуса. Может, вспомнишь...
- Его казнили...
- Я знаю.
- Но я же не причастен к этому! - пылко возразил Неффалим. - Я не предавал его смерти! Это сделал Понтий Пилат, который в то время был прокуратором Иудеи...
- А, может, это сделал не он, а люди?
- Толпа и впрямь требовала его крови, но Пилат мог освободить его! И не освободил. Он струсил!
- За себя ли он испугался, Неффалим? А, может, как любой другой здравомыслящий человек, он спасал жизни других людей, которые могли бы погибнуть в кровавых бунтах после освобождения неугодного иудейскому народу человека? Молчишь? Не знаешь, что возразить? Так вот, что я скажу тебе. Не Понтий Пилат, а люди предали смерти этого человека, а ты стоял в той толпе и ничего не сделал. Ты слышал, как они требовали крови, и молчал. Ты ничего не возразил. Не крикнул, чтоб Пилат отпустил Иисуса, хоть и не разделял в душе желание толпы предать смерти этого лекаря. Ты в то время уже пообщался с ним, и ты знал... Не говори, что не знал, не чувствовал Его природу...
- Да кем же он был, в конце концов? - воскликнул Неффалим, раздраженный намеками Аполлония. - Кем же он был?
- Я приблизился к Богу, Неффалим. Приблизился настолько, что Свет Мироздания, исходящий от Него превратился в тепло. Тепло Его любви... Бога нельзя не узнать, друг мой. Нельзя. Ты же тоже почувствовал этот свет, тоже ощутил тепло, идущее от сердца того человека. И неужели твоя душа настолько слепа, чтобы не увидеть, что Иисус был сыном самого Бога?
Глаза Аполлония смотрели на Неффалима ласково, а голос был вкрадчив. Создавалось впечатление, что он говорит с малым ребенком. Но Неффалим и чувствовал себя ребенком. Он настолько был потрясен услышанным, что не находил, что ответить на это заявление. Вместо того, чтобы задуматься над услышанным, он начал обиженно оправдываться.
- Я не мог ничего сделать! Я лично не кричал, чтобы его казнили. Вот помню человека рядом с собой в той толпе, так вот он, напротив, кричал, просто требовал смерти. А еще там первосвященники были... Почему не они прокляты? Почему я? Так нечестно! Я ничего не сделал! Я ничего не сделал! Я ничего не сделал!
- Ты и сам ответил. Ты ничего не сделал. А мог бы. Иногда один честный голос может перекричать рев толпы. Ну да ни это самое страшное. Я думаю, что твой главный грех не в том, что ты молчал, а в том, что ты смотрел. Ты глазел на эту казнь с любопытством. Для тебя это было не больше, чем зрелище.
- Я не мог уйти, толпа зажала меня! И я сочувствовал...
- И все же тебе было интересно узнать, как все происходит. Тебе было интересно, как долго это может продолжаться, и вообще...
- Ну почему только я? Там были тысячи!
Аполлоний усмехнулся.
- Не только ты. После той казни бессмертием Бог проклял двоих.
- Кого еще? - только и выдохнул Неффалим.
- Я не знал тебя ранее, пока ты не очутился в Междумирье. Но со вторым проклятым я знаком давно. Его зовут Агасфер.
Глава пятая. Поиски Агасфера
- Расскажи мне... - прошептал Неффалим. - Расскажи, умоляю тебя!
- Я думаю, что он и сам расскажет тебе, если сочтет нужным. Впереди у вас целая вечность земных лет. Неужели ты думаешь, что ваши пути не пересекутся? - возразил Аполлоний.
Неффалим, с трудом подавив жгучее любопытство, замолчал. Они сидели с Аполлонием в полной тишине какое-то время. Внезапно Неффалим вскрикнул, как от боли.