- Весело.
- Это лучше, чем торчать в Междумирье. Пока ты здесь, на земле, в своем доме, ты всегда сможешь поговорить со мной или Дамисом при помощи медиума. Это лучше, чем полная изоляция в Междумирье.
- У тебя уже есть какой-то план? - поинтересовался Неффалим, полностью согласившись с тем, что сказал ему Аполлоний.
- Конечно. Я сегодня же отправляюсь в Дамаск.
- Ты хочешь разыскать мою семью? Но зачем?
Неффалим не на шутку испугался. Он не знал, как могут отреагировать его дети и внуки на его историю. А Аполлоний, по всей видимости, желал поведать им настоящую историю Неффалима.
- Если ты хочешь подстраховаться, тебе стоит посвятить в свою тайну близких. Так тебе будет легче. Поверь мне. Без Дамиса я бы мог давно погибнуть, но я жив, и буду жить до тех пор, пока мне не надоест, так что не стоит держать семью в неведении, - постарался успокоить Неффалима Аполлоний. - Все будет хорошо. В крайнем случае, если они откажутся видеть тебя тем, кем ты есть на самом деле, ты всегда сможешь переиграть ситуацию. У тебя на руках хороший козырь - время.
Неффалим, немного подумав, все же согласился с доводами философа.
- Только одна просьба, - сказал он. - Мне хотелось бы, чтобы Марк также приехал. Я был слишком строг с внуком. Он не заслуживает... Я хотел бы... - Неффалим запнулся, подыскивая нужные слова.
- Я найду его, - пообещал Аполлоний.
С этими словами он наклонился к медиуму и что-то прошептал ей на ухо. Женщина глубоко вздохнула и, придя в себя, обвела комнату сонным взглядом.
- Устала, - проговорила она, виновато улыбаясь Аполлонию. - Господин может распорядиться, чтобы мне принесли чего-нибудь поесть?
- Конечно, - ответил Аполлоний и хлопнул в ладоши.
В комнату тут же поспешно зашла рабыня, в которой Неффалим безошибочно узнал повзрослевшую дочь своего рыбного повара.
- Исполнять любые просьбы этой женщины до моего возвращения. Приберите дом и сад, приготовьте кровати, - распорядился Аполлоний. - Через три месяца здесь будет очень людно.
Примерно через час Аполлоний и его ученик Дамис, которого Неффалиму так и не удалось увидеть, покинули виллу.
Неффалим, оставшись призраком в собственном доме, развлекался тем, что следил за живущими на вилле людьми, рабами и управляющими, выясняя для себя многие пикантные подробности их личной жизни. Например, он выяснил, что один его управляющий-еврей весьма плутоват, и слишком много средств, выделяемых на содержание виллы, он тратит на содержание собственной семьи. Решение уволить Хаима пришло незамедлительно, но сделать это прямо сейчас Неффалим, естественно, не мог. Также он выяснил, кто из рабов и рабынь с кем сожительствует вне брачных уз. Узнавал маленькие и большие секреты этих людей, находясь с ними рядом в те минуты, когда они думали, что находятся совершенно одни. Но вскоре ему наскучило наблюдать за людьми, и он стал почти все время проводить у окна, глядя на дорогу, как самая распрекрасная жена в мире, ожидающая возвращения своего мужа. Неффалим маялся, не зная чем себя еще занять в ожидании Аполлония. Но, конечно же, его существование в доме было куда более насыщенным и не таким тоскливым, как в Междумирье, потому Неффалим не слишком уж жаловался на судьбу. Он терпеливо ждал Аполлония, гадая, удастся ли философу убедить его семью принять его таким, каков он есть на самом деле. Приедут ли они или решат, что Неффалим - это самое настоящее чудовище, порождение ада, заклейменное проклятием преисподней?
Аполлоний направился в Дамаск, а в этом городе он мог найти лишь двух из шести детей Неффалима. Двух его сыновей: Симона и Фому. Впрочем, Симон давно болел. Жив ли он сейчас? Все ли хорошо у Иуды, который остался жить в Назарете? Где сейчас его дочери Мария и Сарра? О, как же давно он не видел своих девочек! Это было еще в прошлой жизни... Так давно, что казалось, будто его дочери ему приснились. А Иаков? Как он там в Иерусалиме? Счастлив ли? В последнем письме он писал, что стал последователем той новой религии, которую некогда проповедовал, как теперь стало известно Неффалиму, сын самого Бога Иисус, его земляк из Назарета. Наверное, его мудрый сын выбрал для себя единственно верный и спасительный путь, доверив свою душу Иисусу. Он нашел в себе силы поверить в его доброту, даже ни разу не увидев его. А Неффалим? Что Неффалим? Даже разговор с Иисусом не смог спасти его, избавив душу от слепоты. Иакову хватило мудрости. Его сыну хватило душевных сил. Ему хватило веры... Нет, Иаков не станет искать встреч со своим заблудшим отцом. Не станет... Или наоборот? Впрочем, у Неффалима не было особой надежды на то, что Аполлоний после Дамаска сможет посетить еще два города, чтобы разыскать оставшихся четверых детей, собрав их всех в одном месте, ради призрачного обещания увидеть воскресение их отца. Бред! Полный бред! Что вообще мог рассказать детям Неффалима Аполлоний? Даже не так. Не «что» он мог им рассказать, а «как» он должен это сделать, чтобы его не приняли за сумасшедшего и не погнали вон из дома. Неффалим всем сердцем желал, чтобы у Аполлония все получилось, и очень сожалел о том, что не сказал своим детям правды раньше. Кто знает, быть может, он и не очутился бы сейчас в таком незавидном положении, если бы нашел в себе силы, нашел нужные слова для того, чтобы сказать правду. А приняли бы они такую правду? Нужна ли она им? Подобная правда только усложнит их жизни...