Такие мысли и сомнения, ими порожденные, настолько измотали Неффалима, что иногда ему начинало казаться, что сама по себе идея Аполлония, полностью лишена какой бы то ни было точки опоры, что она лишена даже маломальского намека на здравый смысл. И очень сожалел в такие минуты о том, что доверил свою судьбу философу. Воистину, более всего убивает человека неизвестность. Неффалим же горько думал о том, что этот постулат вполне применим не только к людям, но и к призракам, настолько подавленным и разбитым он себя чувствовал, бесконечно изводя себя сомнениями.
И вот однажды, как всегда, неся свое бессменное дежурство у окна, Неффалим увидел вдали клубы вздымающейся пыли. Несомненно, если бы у него было сердце, то оно бы в тот момент ёкнуло и часто-часто забилось, перехватывая дыхание от волнения. Едут! Это Аполлоний! С какими вестями?
Неффалим тут же метнулся в свой триклиний, который так не успел при жизни перестроить, согласно всем правилам римского этикета. Медиум, эта женщина-гречанка, вовсю пользуясь приказом Аполлония холить ее и лелеять в ожидании дальнейших распоряжений, почти все время проводила в столовой. Видимо, бедняжка за свою жизнь наголодалась, так как ела она за троих, кстати, и пила тоже, уничтожая все старые запасы вина из погребов Неффалима. За последние три или четыре месяца (Неффалим немного сбился со счета) она выпила едва ли не четвертую часть всех вин, чем неизменно вызывала недовольство Хаима, мол, она весь дом обожрала. Конечно же, гречанка была там. Неффалим чуть ли не застонал от отчаяния. Конечно же, она была пьяна, и, конечно же, привести ее в чувство сию минуту, абсолютно не представлялось возможным. Неффалиму до того не терпелось поговорить с Аполлонием, что он, наверное, заскрежетал бы зубами, если бы они у него были. А поскольку медиум была единственным переводчиком его призрачных речей, разговор, по всей видимости, придется отложить до того времени, как она протрезвеет. Хотя... Когда-то Неффалим слышал о том, как римляне предсказывали будущее при помощи пьяной пифии. К оракулу в храм приходил человек, платил деньги, оракул пинал ногой пьяную пифию и по ее бормотанию предугадывал грядущие события. Но это, кажется, не тот случай. Гречанка не была пифией, она была медиумом. А сможет ли пьяный медиум наладить связь с призрачным существом, Неффалим не знал. Ну, просто все, все против него!
Последние минуты ожиданий дались Неффалиму особенно тяжело. Наконец, дверь виллы распахнулась, и в дом вошли люди. Неффалим бросился по лестнице вниз, пытаясь по приглушенным голосам заранее определить, сколько человек прибыло. Первым он увидел Аполлония, который как раз снимал с себя запыленный плащ. Как всегда, подтянут и строг. Ни тени усталости на его лице. Кто это? Наверное, Дамис, верный друг и ученик философа. Надо же, он так молод! Впрочем, эликсир... Да, эликсир... Как же можно было об этом забыть... И удивляться нечему. Двое незнакомых молодых людей, одетых как слуги, под руки ввели в дом старика... Симон! Господи, да он же совсем старик! Сынок... Неффалиму захотелось плакать при виде немощи своего сына. Фома тоже здесь. Почти не изменился. Только седины прибавилось... Взгляд Неффалима перебегал с одного лица на другое, он искал Иакова... Нет, это кто-то другой... Не Иаков! Да и как Аполлоний смог бы отыскать его в Иерусалиме! На это и надежды почти никакой не было. Старая сгорбленная старуха, опираясь на посох, мелкими шажочками вошла следом. Кто? Мария или Сарра? Неффалим не узнавал. Не мог узнать в этой изуродованной временем женщине ни одну из своих дочерей... Потом...
Дом заполнился людьми. Почти никого из них Неффалим не знал. Это были незнакомые ему молодые люди, молодые женщины и маленькие дети. Всего с Аполлонием прибыло около сорока человек. Конечно, разобраться в тонкостях генеалогических хитросплетений прямо сейчас Неффалим не мог. Наверняка, многие из прибывших не являются его родственниками. Наверное, здесь есть и прислуга, и, быть может, даже лекарь, который всегда может пригодиться в дороге. С теми деньгами, которые зарабатывала семья Неффалима, вполне можно было прихватить в дорогу и десяток поваров, и переносные шатры с полусотней охранников.