Она родила в срок. Ребенок, маленький болезненный младенец, сделал свой первый вздох. На свет появился новый Неффалим. Мария, которая присутствовала в комнате вместе с повитухой, тут же подхватила младенца на руки и вышла вон, не сказав ни слова матери, которая побелевшими от боли губами жалобно спрашивала:
- А почему он не плачет? Почему не плачет?
Мария, обнимая своего новорожденного отца сморщенными старческими руками, вошла в комнату, где ее ожидали братья и Аполлоний с Дамисом.
- Неффалим, - Аполлоний склонился над младенцем. - Как видишь, я сделал для тебя все, что обещал. Я вытащил тебя из Междумирья.
- Я твой должник, - пискляво ответил младенец. - Проси, что хочешь!
Аполлоний усмехнулся.
- Еще увидимся, - сказал он. - У нас впереди очень долгая жизнь.
С этими словами Аполлоний со своим верным учеником покинули виллу Неффалима. А сам Неффалим с радостью и бесконечной любовью смотрел поочередно на каждого из своих детей.
- Расскажите детям и внукам, - наконец сказал он. - Отныне мы снова семья.
Симон, Фома и Мария молча кивнули в знак согласия. Рождение их отца, его тайна, которая объединила их сильней, чем кровные узы, сулила их семье могущество, невиданное даже для царей. Каждый из них чувствовал особенную защищенность оттого, что теперь у них есть отец, способный позаботиться о младших членах семьи. Бессмертный отец! Вечный отец!
Для Неффалима же новая жизнь стала просто еще одной ступенью к познанию бытия, еще одним штрихом в познании Бога. Неффалим много думал о том, что ему рассказал Аполлоний из города Тианы в Междумирье. Он рассказал ему о том, что после той позорной казни бессмертием были прокляты двое. Он и некий Агасфер. Теперь он думал о том, каким образом можно встретится с этим человеком. Неффалиму казалось, что если он сможет выслушать историю Агасфера, то ему станет более понятен смысл собственного проклятия. Это было похоже на пожизненный срок заключения, когда на него обречены лишь двое, в то время, как все остальные рано или поздно выйдут на свободу. Конечно же, Неффалим хотел видеть того, кто вместе с ним обречен на вечное заключение в тюрьму под названием жизнь. Кто знает, возможно, вдвоем им удастся разработать приемлемый план побега?
Аполлоний, свободный дух которого требовал новых знаний и впечатлений, отправился путешествовать, так что не мог стать компаньоном Неффалима в решении этой его проблемы. Аполлоний был на голову выше Неффалима, подчинив себе бессмертие, познав его природу и заставив его работать на себя, а не против. Агасфер - иное дело. Неффалим был почти уверен в том, что Агасфер сможет понять его, как никто другой, и оказаться неоценимым помощником в столь нелегком деле, как вечная, непрошенная жизнь. Двум проклятым проще понять друг друга. Они были, словно единственные представители особенного народа, особенной нации. Даже обычные люди, отправляясь жить в чужую страну, в первую очередь находят в ней своих земляков, объединяются с ними в неофициальные союзы, зная, что всегда найдут среди них помощь и понимание. Желание Неффалима отыскать единственного человека на земле, живущего с такой же проблемой, как проклятие бессмертием, было абсолютно естественным, как желание утолить жажду. Это была проблема не дефицита общения или любви - с Неффалимом, благодаря Аполлонию, была его семья. То была настоящая проблема жизни и смерти. И не гипотетическая, отнюдь, а самая что ни на есть реальная.
Неффалим отправил гонцов буквально в каждый уголок Римской империи с единственным приказом - слушать все, о чем толкует народ. У него не было сомнений в том, что хоть кто-то из гонцов услышит что-нибудь о бессмертном Агасфере. Молва, как известно, зачастую опережает официальные данные. А рассадником молвы, несомненно, являлись множественные торговые точки, караваны, базары и бродячие сказатели, которые зарабатывали свои нищенские деньги на этих базарах, теша народ своими байками.
А отдаленные уголки Римской империи теперь простирались, ой, как далеко.
Император Траян из династии Антонинов в результате захватнических войн расширил границы империи до невероятных пределов. Была завоевана Дакия, Аравия, Великая Армения и Месопотамия. Восточная граница Римской империи теперь проходила по реке Тигр. Завоевание Дакии в 106 году Траян увековечил величественной колонной, на которой искусным образом были вырезаны сцены войны с даками. А венчала эту колонну статуя самого императора Траяна. Римские рабовладельцы считали Траяна идеальным правителем. Того же мнения был и Неффалим, который незамедлительно наладил торговые отношения с новыми провинциями. К тому же теперь его семья могла не опасаться доносов. Даже баснословное богатство не могло избавить его детей и внуков с ярко выраженной еврейской внешностью от доноса властям какого-нибудь обиженного плебея или пролетария. Траян раз и навсегда покончил с доносами, как со средством достижения личных целей доносчиков, приказав топить последних. В его Империи, наконец, начали заботиться о сиротах и бедняках, коих после грандиозных и опустошительных войн развелось превеликое множество. Свободных земледельцев из завоеванных провинций вытеснили рабы. Земельные участки, на которых ранее трудились свободные люди, были переданы в собственность ветеранам множественных войн. Новые владельцы предпочитали труду свободных людей, которым нужно было платить деньги за работу, дешевый труд рабов. Вот бесчисленное множество безработных и нищих людей и потянулись в Рим. Неффалим, быстро сориентировавшись в сложившейся ситуации, вербовал среди этих людей множественных сотрудников, которых иногда в шутку называл «мои солдаты». Солдатам платили немного, но это было лучше, чем ничего. Так за мелочь покупалась безграничная преданность. Люди, за неимением других средств, готовы были шпионить, наушничать, даже убить за медную монету. Они никогда не встречались с Неффалимом лично, даже не знали, чьи поручения исполняют, так как все задания передавались им от таких же, как они, наемников, уже завоевавших доверие преданной службой. Именно такие люди и собирали для Неффалима необходимую информацию по всему миру. Гонцы были отправлены даже в столь отдаленные уголки земли, как Индия и Китай.