С трудом справившись с волнением и заставив себя вернуться к письму, Неффалим прочел, что Ли Тегуай так и остался хромым, потому все время ходит с железным посохом. Его прозвище «Тегуай» так и переводится с китайского - «железный посох». Он прочел, что существуют рассказы о том, как Ли переплыл реку на листе бамбука и как он умчался в небо верхом на драконе, в которого превратился подброшенный вверх железный посох. Еще Неффалим узнал, что Ли Тегуай продавал на базарах чудотворные лекарства, которые могли излечить человека от любой болезни.
« Далее, - писал агент. - Далее я поведаю Вам историю о Хань Сяне. Но сразу должен Вас предупредить о том, что рассказы и легенды про этого бессмертного в основном сводятся к некоему противостоянию конфуцианства, которое исповедовал родной дядя бессмертного, известный мыслитель и литератор Хань Юй, и даосизма, который исповедовал сам Хань Сян. Хань Юй был конфуцианцем, а, стало быть, рационалистом, потому он не верил ни в даосские, ни в буддийские чудеса. А вот Хань Сян, напротив, являл полную противоположность дяде. У мальчика с рождения обнаружились задатки будущего бессмертного. Хань Сян увлекся алхимией, а впоследствии стал ревностным учеником и последователем теперь уже небезызвестных Вам, мой господин, Чжунли Цюаня и Люй Дунбиня. Говорят, что своего бессмертия Хань Сян добился весьма парадоксальным и почти анекдотическим способом. Как-то раз он решил вскарабкаться на священное персиковое дерево, чтобы сорвать с него плод бессмертия. Во время этой попытки присвоить себе священные персики он упал с дерева и разбился насмерть. И, вот странность, в тот же миг Хань Сян превратился в бессмертного. На мой взгляд, это довольно нечестно, но кто я такой, чтобы в полной мере судить об этом. В общем и целом, почти все легенды об этом бессмертном призваны показать превосходство даосизма над конфуцианством. Если Вам интересно, прочтите их, если нет - то можете сразу переходить к истории следующего бессмертного.
Говорят, абсолютно все, что предсказывал Хань Сян, в точности сбывалось. Он снискал себе невиданную славу предсказателя. Легенда гласит, что однажды во время засухи его дядя Хань Юй безуспешно пытался вызвать дождь. А это было сделать совершенно необходимо, так как сам император повелел дождю пролиться на землю. У дяди ничего не получалось, и тогда Хань Сян принял облик даоса и сам вызвал дождь и снег, специально устроив все так, чтобы усадьба дяди осталась стоять, не тронутая осадками.
Еще однажды на пиру у дяди Хань Сян наполнил таз землей и вырастил на глазах у обомлевших гостей два чудесных цветка, на лепестках которых были видны золотые иероглифы, образовывающие двустишие: «Облака на хребте Циньлин преградили путь, где же дом и семья? Снег замел перевал Ланьгуань, конь не идет вперед». К сожалению, смысл этого двустишья несчастный дядя познал много позже. Он впал в немилость у императора, и потому был отправлен в ссылку на юг. Когда дядя добрался до хребта Циньлин, он попал в пургу, а Хань Сян явился ему в облике даоса и напомнил о пророческих строках. Там, среди гор, племянник целую ночь рассказывал своему дяде о таинствах даосов, пытаясь доказать превосходство своего учения. Чем закончилась их беседа, никому неизвестно. Но, прежде чем попрощаться с дядей и исчезнуть навсегда, Хань Сян подарил ему фляжку из тыквы-горлянки, доверху наполненную пилюлями от малярии. Китайцы этого бессмертного обычно изображают с корзиной цветов в руках и считают его покровителем всех цветоводов. Уж не знаю, пригодится или нет Вам эта информация, но на всякий случай я упомянул и об этом. Ведь, насколько мне известно, Вы просили сообщать вам любую информацию, которую удастся найти о бессмертных. Потому я и пишу Вам абсолютно обо всем, что мне довелось услышать в Китае о бессмертных людях, даже их приметы. Как будто бы их, действительно, можно повстречать в этой жизни! Вы не заметили, мой господин, странность? Все чудеса, которые происходят на земле, происходят без нас. Более того, никогда нельзя найти непосредственного свидетеля этих чудес. О них ходят слухи, но я лично никогда не встречал человека, непосредственно видевшего или пережившего чудо. От этого в чудеса начинаешь верить меньше, но все же в полного скептика мне не дают превратиться именно слухи...»