На этом мой рассказ о знаменитых в Китае восьми бессмертных заканчивается. Многое можно прибавить - слухов-то огромное количество разных ходит, но эти слухи не столь существенны. Надеюсь, что мой рассказ помог Вам, мой господин. Всегда рад служить Вам. С превеликим почтением кланяюсь в ноги. Йегуда по прозвищу Шериф».
Первое, что пришло в голову Неффалиму, едва он прочел имя в конце: « Еврей? Вот ведь странность! И каков слог!». Он вновь кликнул Ашера. Чтобы еще раз проанализировать письмо торгового агента, Неффалим желал еще раз перечитать его, а для этого требовалось заменить согревшееся вино свежим и прохладным. Когда его просьба была удовлетворена, Неффалим еще раз прочел письмо Йегуды Шерифа. Быть может, за одним из имен скрывается Агасфер? А что? Нет ничего удивительного в том, что люди меняют имена. Может, он возродился в Китае, и теперь носит одно из этих странных непроизносимых имен? Но как ни старался Неффалим уловить связь между Агасфером и кем-нибудь из восьми китайских бессмертных, он этого сделать не мог. Потому ему оставалось лишь отблагодарить гонца-нубийца звонкой монетой и отправить его назад в Китай с письменным выражением своей благодарности Йегуде. К письменной благодарности прилагалось устное заверение, что по возвращении в Рим преданного агента ожидает денежное вознаграждение за проявленное рвение на службе.
Шло время. Неффалим, не переставая думать о том, как же ему все-таки отыскать Агасфера, тем не менее, неустанно трудился. Его состояние множилось, но сам Неффалим предпочитал не становиться публичной фигурой. Удерживая в своих руках бразды правления всей своей теневой империи, в лицо его знали лишь единицы: члены его семьи - внуки и правнуки. Да еще в доме его могли видеть рабы и слуги, но им была неизвестна тайна бессмертного Неффалима. К тому же, в целях безопасности, Неффалим давным-давно приказал отрезать у всех языки.
И вот когда сам Неффалим не то, чтобы отчаялся искать Агасфера, а просто отложил эти поиски на неопределенный срок, Агасфер сам отыскал Неффалима.
Он пришел на виллу Неффалима, чудесным образом минуя все посты охраны, словно их и не существовало вовсе. Он беспрепятственно вошел в зал, стены которого были украшены мозаичными панно, изображавшими один и тот же пейзаж в четырех временах года, где Неффалим отдыхал после обеда, полулежа на диване со свитком пергамента в руках. Он перечитывал поэму Лукреция « О природе вещей». На очереди после произведения столь философского содержания были лирические стихи Катулла. Неффалим, внутренне истосковавшись по простым человеческим эмоциям, с щемящей тоской читал о любви, которую он потерял, о дружбе, которой он не заслужил, о родине, принадлежности к которой он теперь не чувствовал... Неффалим, так увлекся чтением, что не заметил, как кто-то вошел в зал. Он поднял от пергамента глаза только тогда, когда на него упала тень от человеческой фигуры. Вскрикнув скорее от неожиданности, чем от страха, Неффалим с легким презрением оглядел смевшего потревожить его человека.
Перед ним стоял могучего телосложения старик. Его лицо, обрамленное седыми, как луна, длинными волосами и бородой, напоминало бронзовую статую. Пронзительно-синие глаза смотрели сурово, без тени пощады, словно судьба. Одежда старика, истрепавшаяся от времени, была грязной, словно он не снимал ее очень и очень давно. Могучей рукой с рельефными венами он опирался на самодельный посох.