У него мало времени, он не знает, что его противники способны придумать, дабы воспрепятствовать его намерениям. Но, зная их, готовым надо быть ко всему. Поэтому следует действовать незамедлительно. Епископ Антоний на мгновение задумался. Надо срочно отправляться к Вениамину. Но предварительно заготовить тезисы.
36.
Чаров, не обращая внимания ни на знаки, ни на сигналы светофора гнал свой джип по улицам. Он понимал, что ему неизбежно придут квитанция о штрафах, но сейчас это его волновало в последнюю очередь. Полученная им от епископа информация буквально жгла его. Он даже предположить не мог, что услышит нечто подобное. И сейчас в его голове сигналила лишь одна мысль: скорей доложить обо всем патриарху.
Этот человек обезумил, думал он об епископе Антонии. Кем он себя вообразил? Великим реформатором. Козе ясно, никаких реформ он не совершит, а вот вред церкви способен принести огромный. Если его не остановить, все дорого заплатят за опасные фантазии этого безумца. Он всегда представлял большую угрозу, но все же никто не предполагал, что он способен пойти на такой шаг. И это отнюдь не блеф, он говорил о своих намерениях абсолютно серьезно. Достаточно было взглянуть на его лицо, посмотреть ему в глаза, чтобы понять, что он готов совершить такой поступок, что он давно и последовательно шел к нему.
Он ненависти к епископу Чаров даже вспотел. С каким бы удовольствием он бы его уничтожил. Церковь дала ему все, вознесла на большую высоту. И вот его благодарность. Ничего, он сейчас обо всем сообщит патриарху, а тот такое не прощает. Епископ получит по полной программе. Давно ему надо было лишать сана. И тогда он был бы нейтрализован. А что говорит какой-то расстрига, до этого мало кому есть дело. Многие болтают ужасные вещи про религию, духовенство, но кто обращает внимание на их слова. А они как были, так и есть. И будут еще тысячу лет. Или две тысячи. Впрочем, это уже не важно.
Но когда Чаров прибыл в патриархию, оказалось, что пробиться на прием к патриарху не было никакой возможности, у него была какая-то важная иностранная делегация. Чаров ощутил сильное разочарование, он был просто переполнен своими чувствами не знал, что с ними сейчас делать. Не исключено, что он сможет к Святейшему попасть только завтра, ведь скорей всего после встречи он отправится отдыхать. А что делать ему, Чарову, ждать столько времени?
Он направился в свою службу. И пока шел напряженно думал о тактике своего поведения. А ведь это для него величайший шанс; если он остановит этого сумасшедшего епископа, то заслужит вечную признательность главы церкви со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Ближайший друг епископа отец Вениамин. А отец Вениамин отец Матвея. Его же ему сам Бог послал, о такой удаче можно только мечтать. А она у него есть. Остается лишь взять ее в руки и начать использовать.
Матвей сидел за своим столом, что-то писал в компьютере. - Зайди ко мне в кабинет, - приказал Чаров. Ему всегда нравилось, отдавать распоряжение, наблюдать, как после его слов люди бросаются их выполнять. Вот и Матвей тут же встал со своего места и пошел за ним.
Чаров удобно устроился в своем мягком, глубоком кресле. Матвею же достался обычный стул. До чего же он все-таки некрасив и как сильно отличается в этот отношение от своего брата, подумал Чаров о своем подчиненном. Впрочем, он и сам не красавец, а в последнее время еще и сильно отрастил брюшко. Трудно совладать с гастрономическими соблазнами, когда с детства являешься большим гурманом. Вкушать пишу - одно из самых больших наслаждений.
- У вас есть новости от отца? - спросил Чаров.
Вопрос удивил Матвея.
- В последние несколько дней мы не общались. Я как-то ему позвонил, но он говорил со мной неохотно. И постарался скорей завершить разговор.
- Раньше с ним случалось такое?
- Нет. Мы нередко подолгу разговаривали с ним.
- О чем?
- В основном обсуждали богословские вопросы, ситуацию в церкви. Иногда личные дела, но не часто.
- Было время, когда вашего отца подозревали в нелояльности к церкви, - пристально взглянул Чаров на Матвея.
- Это было давно, - поспешно ответил Матвей.
- Разве дело во времени, - с удовольствием откинулся на мягкую спинку кресла Чаров. - Далеко не все отказываются от своих взглядов, порой проносят их через всю жизнь. Хотя и скрывают свою подлинные воззрения.
- Это не про моего отца. Он искренне раскаялся.
- А я вообще не верю в раскаяние, это все обман. И вам не советую верить. Уж лучше упорствовать в своих взглядах, даже если они не верны, чем притворяться, в том числе и перед собой, что их больше не придерживаешься. Двоемыслие разлагает душу и делает больным тело.
- К моему отцу это не относится. Он всегда предельно честен с другими и с собой, - чуть более резче, чем обычно, произнес Матвей.
- Не знаю, не знаю, - задумчиво протянул Чаров. - Иногда самообман бывает таким тонким, что человек сам не в состоянии понять, что обманывает себя. Мы ведь все такие противоречивые. И так плохо познаем свою подлинную натуру. А в этом-то как раз и таится главная опасность.
- Валериан Всеволодович, я что-то не совсем понимаю тему нашего разговора. Мы говорим о моем отце?
- И о нем тоже. Он важный, но не основной персонаж нашего разговора.
- Кто же тогда основной?
- Вам известно, что в Москву приехал епископ Антоний.
Матвей даже приподнялся со стула.
- Нет.
- И не знаете, что он был у вашего отца?
- Не знаю. Впрочем, тут нет ничего удивительного, они старые приятели.
- Я бы сказал: друзья. Очень близкие.
- Возможно, но они давно не виделись.
- Теперь уже виделись.
- Вы в чем-то обвиняете моего отца?
- Пока он ни в чем не виновен. Разве только в том, что не доложил об этом визите. Епископу не позволительно отлучаться без разрешения из своей епархии.
Чаров выразительно взглянул на Матвея, но тот молчал.
- Но не в этом сейчас дело, - продолжил Чаров. - Есть гораздо более важные обстоятельства. Епископ Антоний намерен бросить вызов церкви.
- Откуда вам это известно? - приглушенно спросил Матвей.
- Он сам мне это с радостью объявил.
- Вы были у него?
- Был. У меня есть предположение, что он постарается задействовать в своих планах вашего отца. Помните, Лютера.
- Разумеется.
- Помните, каким образом он обнародовал свои тезисы?
- Вывесил их 31 октября 1517 года на двери Замковой церкви в Виттенберге. Тезисов было девяносто пять.
- Приятно, что вы хорошо знаете церковную историю. У меня возникло ощущение, что и наш лютер поступит точно так же, вывесит свои тезисы на двери церкви. Как вам мое предположение?
- Возможно, вы правы.
- В этом случае было бы очень неплохо знать, на дверях какой церкви они появятся?
- Это трудно определить.
- У меня есть на сей счет предположение.
Несколько мгновений Матвей ошеломленно молчал.
- Вы предполагаете...
- Да, предполагаю. По крайней мере, не могу исключить такой вариант. В этой связи хочу дать вам задание - отправиться к отцу и пожить там какое-то время. Думаю, совсем недолго. События, насколько я понимаю, принимают быстрый оборот.
- Но под каким предлогом поселиться от отца?
- Неужели так сложно придумать. Вы же его сын. Могу вам дать официальный отпуск. Но как только там появится епископ, всю информацию будете немедленно передавать мне. Подчеркиваю: немедленно. Дело огромной важности. Уверен, что ни у вас, ни у меня более важного дела в жизни больше не случится. Вы понимаете?
- Понимаю. Можете, Валериан Всеволодович, на меня положиться.