– Спасибо скажете, когда мы с вами труп найдем, а затем и того, кто из живого человека труп сделал. Я сейчас ухожу в магазин, вернусь – и мы с вами обойдем квартиры нашего подъезда. Если желаете, то и второй и первый подъезд. До двух часов я совершенно свободна. Да, еще молодые люди… – она сделала многозначительную паузу, и этим воспользовался майор по фамилии Рак.
– Спасибо. Спасибо. Не волнуйтесь. Идите в магазин. Мы к вам зайдем.
– Да, да. Хорошо. Убегаю.
Маргарита спешила в школу, ее урок был вторым, но ей не спалось. Она рано проснулась, управилась с делами с улыбкой на лице и вышла на улицу.
Дорога в школу проходила мимо помойки дома номер тридцать один. И еще издали, увидев, что на помойке работает полиция, она погрустнела. Непроизвольно забеспокоилась о Николае: его участок.
Среди полицейских не было знакомых, и она прошагала мимо. Но не успела пройти и половину двора, как ей на встречу с улицы вышла парикмахер Клава.
– Привет, Маргарита. Как тебе все это нравится? – с налета начала она, показывая на помойку.
– Что именно?
– А то, что я тебе и говорила, – Воланд.
– Он что, на помойке?
– Ой, – искренне вздохнула Клавдия. – Какие же вы все-таки, образованные, тугоумы. Конечно, нет. Они вчера вечером ушли из подъезда, а утром в контейнере нашли труп.
– Какой ужас.
– Ужас в том, что труп затем пропал.
– Если его обнаружили, то как он мог затем пропасть? За ним кто-то смотрел?
– Смотрели, – Клавдия закачала головой. – Это все Воланд. Его проделки. У меня вторая смена, ума не приложу, как его повидать. Пойдемте ко мне, по очереди будем у двери дежурить.
– Я не могу. Мне в школу, – Маргарита сделала шаг. – В Воланда я не верю, хотя с трупом все очень странно.
– Да не говорите.
Оставшийся путь до школы Маргарита думала о Николае. Ей хотелось позвонить ему. Вновь на его участке преступление, которое добавилось к этому переодетому полицейскому, что напал вчера на женщину. Николаю все равно достанется от зама по либеральной части. Уже шагая по коридору школы, Маргарита вновь рвалась позвонить ему, но она понимала, что это не очень правильно, и сдержала себя. Из приоткрытой двери класса доносился голос учителя, рассказывающего о цепной реакции.
Вовку меньше всего интересовала цепная реакция, он думал о Васькане. Удалось ли ему выйти на след трупа, а лучше уж сразу на след преступника? Или нет? Он хотел быть рядом с другом, но мысли о прогуле и папиных мерах воздействия против прогула были гораздо сильнее. Уроки только начались, и он боялся, что ему не хватит характера досидеть до конца занятий. Он в очередной раз попытался услышать учителя, который говорил о беспрецедентной скорости цепной реакции.
Но что учитель мог знать о настоящей скорости? Скорость распространения информации среди пенсионеров превышала скорость цепной реакции – хотя бы и незначительно, но все же превышала.
Когда Мария Ивановна прибыла к сетевому магазину за пять минут до открытия, она была семнадцатой в очередности за солью. Ей повезло частично. Соли ей хватило, но соль закончилась на ней, то есть досталось только семь пачек. Сумки-тележки с солью одна за другой откатывались от магазина. На лицах хозяев проступало чувство глубокой удовлетворенности. Но их было только шестнадцать. Семнадцатая Мария Ивановна желала иметь больше соли. Остальная часть очереди, оставшаяся без соли, выражала явное недовольство. Слышались выкрики, что нужно жаловаться и писать куда следует.
Хотелось и пожаловаться, и написать куда следует, но давило на сознание незавершенное расследование, и Мария Ивановна направилась к дому.
Как только бабушка с сумкой на колесиках двинулась в магазин и завернула за угол дома, Василий направился к подъезду. Войдя в квартиру, он спрятал в шкафу прихожей свои школьные пожитки, подкрепился бутербродом и вышел в подъезд. В подъезде занял наблюдательный пост на подоконнике между первым и вторым этажами.
Николая Петровича доставили в Белую сдачу, где поместили в одной палате с Прикроватным Е.М.
– Добрый день, – произнес он при входе в палату и протянул руку. – Николай Петрович. Будем знакомы.
– Тапочков, – ответил мужчина и вяло пожал ему руку. – Лев прав. Располагайтесь.
– Спасибо, – Николай Петрович заглянул под кровать и сел. – Извиняюсь. На табличке значится Прикроватный. Или все же Тапочков?
– Тапочков, – кивнул мужчина. – От слова «тапочки». «Прикроватный подразумевается коврик, а я – прикроватные тапочки. У меня два мнения по любому вопросу. У левой тапочки одно мнение, а у правой противоположное или другое, но иногда мнения совпадают. Редко. И потом зовите меня Лев Прав для удобства общения.