– Хорошо, – взбивая подушку, ответил Николай Петрович. – Я сторонник установления монархии в России. Большой поклонник Солоневича Ивана Лукьяновича и его труда «Народная Монархия». Бывал уже в этом заведении за агитацию в пользу Царя. Кое-кто меня за глаза зовет Царем, – уложив подушку на свое место, закончил: – Так и вы уж зовите меня Царем для удобства общения.
– Царем так Царем, – послушно кивнул Лев Прав и добавил: – Монархом.
– Одна тапочка Царем, другая Монархом, – сообразил Царь. – Понятно.
Все это время из коридора через специальные отверстия за ними наблюдали главный врач и заместитель по хозяйственной части.
– Подружились, – констатировал факт знакомства главврач.
Они двинулись по коридору в сторону кабинета главврача.
– Тяжелое утро, – произнес главврач.
– Ночь была не легче, – ответил заместитель. – Особенно под утро скорые подвозили и подвозили высокопоставленных чиновников. Если бы я не заказал две недели назад партию матрасов и постельного белья, то мы сели бы в лужу.
– Спасибо. Спасибо. Дорогой мой человек. Ты всегда выручаешь, – главврач приобнял заместителя. – Кто бы мог подумать, что через столько лет в городе вновь объявится Воланд.
Вошли в кабинет, и глаза главврача встретились со взглядом президента Провального. Его портрет висел над рабочим столом, обрамленный в дорогую рамку. Некоторое время они смотрели друг на друга, и главврач произнес:
– У нас есть портрет Воланда?
– Нет. А для чего?
– Вдруг явится.
– В третьей палате художник, что пишет нашу элиту, допился до чертиков. Рассказывал, как они к нему с люстры спускались. Вживую видел.
– И?
– Сейчас он нормальный. При нехватке мест можно и выписать. Если скажете, нарисует.
– Сам не знаю. Провального снимешь, а он к нам ляжет отсидеться, спрятаться, как и все, от Воланда. Естественно, зайдет – а там, где обычно его портрет висит, красуется черт знает что, – главврач глубоко и жалостливо вздохнул. – Художник пусть пишет маслом. У нас есть масло?
– Обижаете, – приподнял брови заместитель. – За те деньги, что нам пересылают спонсоры, у нас есть всё в буквальном смысле слова.
– Хорошо. Пусть пишет. На всякий случай. Провальный же пусть еще повисит.
– А почему они к нам все легли пересидеть?
– По книге, Воланд не посещал психбольницу, – главврач еще раз взглянул на портрет. – Кто читал книгу, кинулся к нам. Интересно, где сейчас президент?
– Думаю, в подземных бомбоубежищах. Не иначе.
– Пусть бы там и оставался.
– Пусть.
– По сколько человек комплектуете палаты?
– По четыре, – заместитель открыл папку. – Да, по четыре. Больные сами просят, чтобы по четыре. Так удобнее в домино играть или в подкидного дурака.
– Продуктов достаточно?
– Вполне. При необходимости закажем.
– Я вот все думаю, – заулыбался главврач. – Если президент прибудет, мы его к Царю подселим, – засмеялся и взглянул на зама. – Шучу. Как Вам?
Заместитель сымитировал смех и спросил:
– Царь-то нормальный. Может, пусть освободит палату?
– Нельзя, нельзя. Пусть полежит два дня, – главврач сделал многозначительное выражение на лице. – О нем сын просил, – и, перейдя на шепот, произнес фамилию отца.
– Все ясно, – заместитель потряс подбородком.
Главврач включил телевизор. На экране корреспондент указывала на толпу пенсионерок у входа в сетевой магазин.
– В городе нет соли, – объявила она в камеру. – Сейчас за пачку соли люди отдают полпенсии. Только что на наших глазах пенсионер открутил колесо у своего автомобиля и обменял его на пачку соли.
– Как у нас с солью?
– Хватит. Воланд по книге пробыл три дня и в ночь улетел. Сегодня второй день, на завтра хватит и еще останется.
– Мне принеси пару пачек. Будь любезен.
– Хорошо.
Преждевременные роды
Никогда раньше не сидел Василий так долго без движения, как сейчас на подоконнике между первым и вторым этажами. К нему пришло осознание всей тяжести и рутинности работы полицейского. Он в очередной раз глянул на угол дома, из-за которого должны были появиться и направиться к его подъезду два майора, и произошло чудо. Из-за угла вышла бабушка, таща за собой хозяйственную сумку на колесиках. По ее виду он понял, что сумка тяжелая. Вслед за ней появились и два майора.
– Наконец-то, – выдохнул Василий. – Еще и все сразу.
Через открытое окно Василий оценил степень воспитанности работников полиции и, заслышав шаги внизу, перебрался на окно этажом выше. В подъезд внесли сумку и под четким руководством бабушки подняли до дверей квартиры.