Мария Ивановна не в свойственной ей манере долго не открывала дверь. Майоры уже думали позвонить в соседнюю квартиру, когда дверь открылась.
– Заходите, – отодвинулась в сторону, чтобы пропустить гостей, Мария Ивановна.
– Нет, нет, – отмахнулся Буряк. – Совершенно нет времени. Давайте ближе к делу. Вы видели что-то или не видели?
– Слышали что-то или не слышали? – подключился Рак.
– Знаете что-либо или не знаете?
– Помните что-то странное или не помните?
– Я всё помню и всё знаю, – Мария Ивановна указала на папку. – Пишите.
Она перевела взгляд с одного майора на другого и начала:
– Главное, молодые люди, как труп мог самостоятельно выбраться из контейнера и покинуть помойку? – Она обвела их веселыми глазами. – А я вам скажу, – выдержала паузу в несколько секунд. – Он был живой.
– Кто он?
– Кто? – практически одновременно выкрикнули Рак и Буряк.
– Сожитель Любкин. С четвертого этажа, – Мария Ивановна ткнула пальцем вверх. – Она его прошлым летом пьяного взвалила на себя и вынесла во двор. Аккуратно положила на лавочку и ушла. Так могло быть и сейчас, но с досады на поломатую жизнь бросила его в контейнер. Всё. Николай Петрович скажет вам больше, он был на помойке и передал мне дежурство. Я ничего подозрительного не видела. Он живет аккурат над нами.
– Люба – сильная женщина, – сделал вывод Рак.
– Еще бы, – согласилась Мария Ивановна. – Спортсменка.
– Мы учтем вашу версию, – произнес на ходу к соседней квартире Буряк.
– Другие жильцы не вызывают у вас подозрений? – произнес Рак и шагнул вслед за Буряком
– Нет. Приличные люди, – спокойно ответила Мария Ивановна и тут же спохватилась. – Постойте. Как же я забыла. Ночью кто-то нес кого-то. Я еще подумала, что пьяные таскают друг друга.
– Очень интересно, – Рак шагнул обратно. – Почему вы решили, что пьяные?
– Один нес или спускал другого, держа под мышки, а другой волочил ноги по ступенькам, и они стучали. Буб-бум.
– Разглядеть не удалось? – из-за спины Рака произнес Буряк.
– Нет. Глазок мутный. Мужа прошу поменять, но он не спешит, – Мария Ивановна вздохнула. – Хороший глазок – половина расследования.
– Согласен, – закивал Рак.
– Будете спускаться, заходите.
Буряк позвонил длинным звонком в соседнюю квартиру. За это время Мария Ивановна исчезла за своей дверью и затаилась у дверного глазка.
Из-за двери соседей послышался вопрос:
– Кто там?
– Полиция.
Наступила тишина. Через некоторое время Буряк стукнул два раза в дверь:
– Откройте.
За дверью слышалось шевеление и звук работающего телевизора. Рак приложил ухо к двери и некоторое время слушал. Наконец, ему это надоело, и он стукнул в дверь: – Открывайте.
Замок провернулся два раза, и дверь открылась.
Василий свесился через перила и наблюдал, как полицейские вошли в квартиру, сопровождая свои шаги вопросами.
– Видели, не видели?
– Слышали, не слышали?
– Помните, не помните?
– Знаете, не знаете?
Дверь не захлопнули, а прикрыли, и Василий приложил всю свою силу воли к тому, чтобы не кинуться к ней и не подслушивать. Он наверняка знал, что бабушка находится у дверного глазка и обнаружит, что он не в школе. А это скандал, который прервет расследование.
Он набрал в легкие воздуха, чтобы сделать глубокий выдох, но не успел. Дверь его квартиры медленно открылась, и из нее так же медленно вышла бабушка. Вытянув, как только могла, голову вперед, она двинулась к соседней квартире. Слегка приоткрыв дверь, она замерла.
Василий выдохнул. Через такую щель в дверном проеме послышался удивленный голос Буряка:
– Что это у вас за аппарат на плите? – и уже радостно. – Да вы самогон варите.
– Запаха почти нет, – радостно подхватил Рак – Ну и дела.
– Не самогон, – возразил сосед Марии Ивановны. – Горилку.
– Это мы вовремя зашли, – продолжил Буряк. – Давно я дома в деревне не был. Радостная картина.
– Удовольствие от процесса, – послышалось, как Рак засасывает носом воздух. – Непередаваемое.
– Надо полагать, на продажу, – Буряк приходил в себя, и его голос приобретал казенный оттенок. – По закону запрещается.
– Административное наказание, – так же сухо произнес Рак.
– Что вы, что вы, – послышался голос соседа. – Для себя. На свадьбу.
– Десять ящиков пол-литровок по двадцать штук в ящике, – Буряк считал в уме, что-то бормоча. – Это будет, – выдавил он, – десять на двадцать.
– Два пишем, – послышалась речь Рака. – Десять на ум пошло.