Василий слушал, как они приветствуют друг друга, как звонят в дверь и как им долго никто не открывает. Наконец он не выдержал и появился на лестнице.
– Его дома нет.
– А где он? – произнесли все после небольшой паузы.
– В психушку увезли.
– Опять? – удивился участковый.
– Нет, – Василий мотнул головой. – Его увезли абсолютно трезвым. Он уже месяц не пьет. Он, когда меня увидел, сказал, чтобы я передал своему дедушке, что он абсолютно трезвый, что это не заговор масонов.
– Про труп что-то говорил? – быстро задал вопрос Буряк.
– Ничего, только то, что его забирают не за Царя, – Василий почесал в затылке. – И еще он сказал, что слишком много знает.
– Масоны? – Рак произнес это с долей иронии. – Откуда они возьмутся?
– Много знает, – произнес участковый. – Он мог видеть вчерашнее нападение на женщину. Да и по трупу, возможно, обладает информацией.
– Что есть, то есть, – произнес Рак и направился к лестнице на четвертый этаж, позвякивая пакетом с бутылками. – Какой номер следующей квартиры?
– 50.
– По Булгакову, нехорошая квартирка.
– Я в это не верю.
– Я тоже.
Ежик – главный
Двух личных секретарей не хватило. В начале рабочего дня и один бы справился, но к одиннадцати часам пришлось к двум имеющимся секретарям приглашать Зиночку из общего отдела. Звонки пошли по нарастающей, как только в других префектурах узнали, что в Северо-Западной префектуре префект и его заместители находятся на рабочем месте. Далее на нее переключили свои звонки из мэрии, затем из федеральных министерств и ведомств.
Каким-то чудом дозвонился главный врач женской консультации и задал вопрос – рожать или не рожать?
– Рожать! – заключил Чертополох, и вскоре в консультацию привезли изъятые компьютеры.
Сидор Артемьевич легко решал любой вопрос, без раздумий. На раздумья не было времени. Он держал в каждой руке по телефонной трубке. Клал левую – и подносил к уху правую руку. С Дальнего Востока представитель аграриев, он и не старался запоминать фамилии, спрашивал, продавать ли китайцам навоз.
– Продадим? – кричали в трубку телефона во Владивостоке.
– Нет, – категорично отвечал Чертополох. – Сами съедим, если продадим. Они его в пищевые добавки пустят и нам же скормят. Пустим по прямому назначению, на удобрения. Ждите. Вам передадут реквизиты на отправку груза.
– Нет. На десять процентов это много, – говорил он уже в левую трубку, а правой чесал в задумчивости затылок. – На пять процентов повышайте цену газа – и в следующем квартале так же.
– Нет в городе соли? Пенсионеры раскупили и вышли на улицы? Хорошо. Поставьте им условие. Либо они не мешают общественному транспорту и расходятся, а мы гарантируем им выдачу следующей пенсии солью… В противном случае, объясните, что мы пойдем на крайние меры и отменим на телевидении сегодня вечером все сериалы. Скажите, под мою ответственность.
Раздался голос Зиночки:
– Сидор Артемьевич, на правительственной линии министр обороны Всемойгу.
– Добрый день, – Чертополох схватил трубку правой рукой. – Что? Война? С кем?
– Нет. Войны нет, – в трубке откашлялись. – Стыдно признаться, но первый раз в жизни не знаю, что делать.
– Говорите.
– Провальный неизвестно где. Ядерный чемоданчик принесли ко мне. Не знают, к кому нести. Ребята в растерянности. Прямо жалко их.
– И что, никто не знает, где Провальный? Кому надо должны знать.
– Кому надо знает. Но боится. Воланд завтра в ночь со своей свитой покидают нас грешных, а он работу потеряет. Его можно понять.
– Оставьте у себя. Раз уж они у вас, не будем ребят гонять. Тем более на метро с чемоданчиком.
– Договорились.
Как только он положил трубку, раздался голос первого секретаря:
– На первой линии Папа Римский.
– Папа?
– Папа. Папа.
– Как мне к нему обращаться?
– Его святейшество.
– Соединяйте.
После обмена любезностями, без соблюдения необходимого этикета Папа Римский перешел к волнующему его вопросу:
– Ну, как он? Гневается?
– Кто? На что?
– Воланд. На нас.
– Не знаю.
– Как? Вы его не видели?
– Нет.
– По всему миру транслируются события, происходящие в вашей префектуре. Прямой эфир. Многотысячная толпа дежурит у здания. И вы его не видели?
– Нет.