во двор влетел вертолет. Вертолет сбавил ход и завис над двором. Весь двор задрал головы. Одной рукой придерживая головные уборы, операторы подняли объективы камер к небу. Так продолжалось несколько секунд, и тут у вертолета отказал глушитель. Страшный грохот заставил всех наклониться к земле и заткнуть уши. Окна в ближайших домах тряслись как в лихорадке и звенели как колокола. Вертолет провисел с грохотом тридцать секунд, затем притих, медленно сдвинулся с места и улетел. Все облегченно вздохнули, и наконец-то полицейским удалось впрыгнуть в автомобиль, после чего он, рванув с места, скрылся за углом дома.
Операторы с камерами и репортеры кинулись вслед за ними, а дама рванула к третьему подъезду, из которого восемь минут назад вывели участкового.
Внезапно из-за угла дома на толпу телевизионщиков задним ходом выехала та самая полицейская машина.
– Они вернулись, – взревели репортеры.
Из машины выскочили полицейские с пистолетами в руках.
– Кто? Кто? – вторили им работники средств массовой информации.
– Участковый. Николаев.
Все кинулись к машине. На заднем сиденье никого не было, кроме расстегнутых наручников. Остановившись в замешательстве, все принялись обшаривать глазами друг друга и ландшафт дворовой территории. Нигде Николаева не было видно.
– Удрал, – констатировал факт оператор в зеленом поло и бейсболке со сдвинутым назад козырьком.
– Удрал. Удрал, – подхватили репортеры и принялись выходить в эфир с места событий на фоне полицейской машины.
– Побег был тщательно спланирован, – заговорили в микрофоны.
– Удрал. Еще бы не удрать. Я и сама бы удрала с этой помойки. Как так можно? Просто удивляюсь, – крыса встала на задние лапы и выглянула из укрытия. – Устроили за сутки балаган из некогда приличной помойки. Это надо же додуматься пригласить во двор полудурошных вертолетчиков.
Картина маслом
Николай бежал. Он бежал не останавливаясь с того момента, как Вадим незаметно расстегнул его наручники и шепнул:
– Беги. Беги к Петровичу. Он – твое спасение.
Он бежал, не оглядываясь.
Дыхание выровнялось, и мысли пришли в спокойное состояние. Николай вновь обрел способность замечать окружающий мир и смог оценить размах концерта у префектуры. Одновременно два автобуса – с музыкантами и зрителями – сворачивали к префектуре. Николай невольно качнул в удивлении головой и в это мгновение зазвонил телефон. Маргарита.
– Да, я слушаю. Здравствуй, – обрадованно и с замиранием сердца произнес Николай в трубку.
– Бежишь, – как-то невесело проговорила Маргарита.
– Бегу, – ответил Николай. – Ты встревожена?
– Нет. Беги, – и после небольшой паузы. – Ты же преступник и обманщик.
– Ты по телевизору видела?
– И по телевизору тоже.
Голос Маргариты насторожил и обескуражил Николая. Его захлестывало волнение. Наступило молчание.
– Что тебя беспокоит? – прервал тишину Николай. – Что за мной гонятся?
– Нет. Тебе, похоже, не привыкать уходить от погони, – и после пяти секунд молчания спросила. – Почему ты меня обманул?
– В чем? – удивился Николай.
– Ты наврал мне про своего папу. Зачем? Ты всегда и во всем врешь?
Николай растерялся, и ему вдруг сделалось так стыдно! Он бежал некоторое время, не находя ответа и наконец произнес:
– Извини. Все так глупо вышло. Я никогда не вру, а тут этот заместитель по либеральной части. Я не знаю, что на меня нашло.
– Он позвонил мне. Ваш заместитель по либеральной. И все рассказал про тебя. Я не знаю, что думать. Извини, но не звони мне больше.
– Постой, – крикнул Николай, но на другом конце отключили телефон. – Проклятье, – в сердцах выкрикнул участковый. – Зам по либеральной. Но я доберусь до тебя, – и его ноги ускорили бег к элитной психбольнице.
В элитной психбольнице Николая Петровича ожидал полдник. Он отметил в меню те блюда, которые желал бы видеть на своем столе, и протянул список блюд Прикроватному. Но Прикроватного ничто не интересовало. Он ушел в себя, в Тапочкова, и косил глазами то влево, то вправо, ведя дискуссию между изрядно потоптанными тапочками. Николай Петрович перенес взор на телевизор и узнал, что Воланд благополучно добрался не только до Кавказа, где сегодня сократилось поголовье овец и баранов, но и до Дальнего Востока. В этом регионе списали на Воланда аварию в жилищно-коммунальном секторе и выбоины на автодороге федерального значения. В других регионах он помешал завозу угля и мазута и лично оказался повинен в повышении цен на бензин.