Тапочков замолчал, глаза смотрели прямо перед собой. Николай Петрович и Самуил переглянулись.
– Мне кажется, можно сделать перерыв в дебатах, – Николай Петрович подмигнул Самуилу.
– Да, да, – спохватился Самуил. – Побегу за палитрой – боюсь, психи распишут коридор, а нам за это платить придется.
– Хорошо.
Самуил закрыл за собой дверь, и Николай Петрович переместился к картине. На ней в лучах солнца грелся небольшой домик. От этого домика по дорожке, мимо цветочных клумб и грядок с овощами, шел мужчина к другому, совсем маленькому домику. За мужчиной бежала рыжая собачка.
– Куда он идет? – раздалось за спиной.
Николай Петрович не обернулся, он рассматривал картину. После трех вздохов он отошел на шаг назад и, не отрывая взгляда от картины, произнес:
– Мне кажется, что Самуил в человеке, идущем по узкой дорожке, видит все человечество. Собака символизирует животный мир, – Николай Петрович кинул взгляд на Тапочкова. – Солнце вот-вот закроет туча. Это говорит о благоприятных и не очень благоприятных днях в нашей жизни.
– В руках человек держит, как мне кажется, – глаза смотрели вправо – рулон туалетной бумаги. Готовность к очищению, – глаза перешли на левую сторону. – Кочаны капусты не созрели – еще есть время проанализировать свою жизнь и сделать выводы.
За их спинами послышалось сопение, и в палату с палитрой в левой руке и кисточками в правой втиснулся Самуил.
– Скажи, брат, – обратился к нему Тапочков, – куда идет человек на твоей картине? Что написано на его сосредоточенном лице? Где происходят события?
– Вначале скажите: вам нравится?
– Мне – да, – глаза Тапочкова переместились влево. – И мне.
– Я плохо разбираюсь в живописи, – Петрович перевел взгляд на картину. – Можно сказать, вовсе не разбираюсь.
– Конечно. Не царское это дело, – хохотнул Самуил.
– Скажу, что нравится, – мотнул головой Николай Петрович.
– Хорошо. Начнем по порядку, – Самуил потер ладонь об ладонь. – Это моя бывшая дача. Сейчас-то у меня особняк. Но я тоскую по той даче. Все так просто, природа. Войдешь в туалет, а в щели пробиваются лучи солнца, паучок сплел в углу паутину. Птички поют. Красота.
– А в чем глубокий смысл картины? – допытывался Лева.
– В природе. В тишине. В гармонии.
– Человек куда идет? – вторил Прав.
– Вот в этот самый туалет и идет, – Самуил перевел взгляд с одного на другого. – Всё. В этом и весь смысл.
– Понятно, – сказал Николай Петрович и подмигнул Тапочкову. – Эх ты, знаток искусства.
– Сам дурак.
Шизофрения, как и было сказано
Проникнув в квартиру предполагаемых фальшивомонетчиков, ребята кинулись осматривать комнаты.
Беглый осмотр не дал ничего.
В большой комнате стояли выключенные стиральная машина, станок для глажки одежды, 3D-принтер, плиткорез, компьютер и еще что-то не понятное.
На кухне немытая посуда. И всё.
Не сговариваясь, они бросились обратно к входной двери, но за ней послышались голоса и шаги маляров. Они возвращались. Выбора не было, и они, открыв пустой платяной шкаф в прихожей, погрузились в его темноту.
Дверь предательски осталась приоткрытой, но маляры не обратили на это внимания.
Василий невольно подсматривал в образовавшуюся щель за действиями маляров. Затем достал телефон и включил камеру.
Тот, что посолидней, достал телефон и набрал номер. У обоих на лицах отражалось радостное чувство.
– Все прошло хорошо, – проговорил маляр в трубку и подмигнул своему напарнику. – Ваши люди чисто сработали. Наручники застегнулись. Так, – он сосредоточился. – Оставить в квартире Петровича. Его отпустят послезавтра. Отлично. Всё успеем в аккурат. Сегодня перенесем, а ключи от квартиры опустить в почтовый ящик. Договорились.
С улыбкой на лице короткий отключил телефон.
– Чего он хочет? – длинный маляр уставился на компаньона.
– Чего, чего. Денег, – короткий крутил в руках телефон.
– И что?
– Его долю отнесем в квартиру Петровича, спасибо, он нам ключи доверил.
– А он как в квартиру попадет? Ключи у нас, но мы-то собираемся сегодня съехать.
– Оставим, балда, в почтовом ящике. Он дверцу сдернет, ключи возьмет – и в квартиру. Деньги заберет – и тю-тю.
– Деньги когда принесут?
– Договаривались, – солидный взглянул на часы, – уже через десять минут. Иди вещи собирай. Чего стоишь?
– Иду, иду.
Маляры удалились по коридору и зашуршали в дальней комнате.
Василий медленно открыл дверь и, когда сделал шаг из шкафа, в коридоре прозвучали шаги. Он попятился назад в шкаф, заталкивая спиной Вовку обратно.