– В чем его преступление? И кто он?
– Выпустите нас. Мы должны его обезвредить, – прошипел Буряк.
– А как же Царь? – спокойно поинтересовался Смирнов.
– И до Царя очередь дойдет, – Рак достал пистолет.
После чего врач захлопнул окошко и, быстро задернув задвижку, отскочил.
– Ну и дела.
– Ваш диагноз, Семен Борисович? – прокричала Людочка вслед врачу Смирнову, входящему в кабинет Михаила Львовича.
– Шизофрения, как и было сказано.
Крем от Азазелло
– Вась, а Вась?
– Чего?
– Долго мы еще сидеть будем?
– Не знаю, – Василий помолчал. – А тебе чего? Сидишь на книгах, должно быть удобно.
– Удобно, но до вечера домой попасть нужно, отец выпорет.
– Подожди, они кого-то ждут. Может, под шумок и сбежим.
– Тогда я «Тома Сойера» с заберу. Они его все равно с собой не возьмут. Съезжают. Они квартиранты.
– Знаю, что квартиранты. До них квартиру снимали очень приличные люди. Дед говорил.
Вовка подтянул к себе кейс и принялся складывать в него книги.
– Зачем тебе столько? – удивился Василий. – Всё равно читать не будешь.
– Буду.
– Как знаешь.
В дверной звонок позвонили, и за дверями шкафа послышалась суета. В квартиру вошли люди.
После обмена любезностями кто-то предложил перейти к делу. Вновь засуетились, и один человек задел шкаф. Дверь приоткрылась, ее попытались закрыть, но на этот раз неудачно – и ее оставили в покое, то есть оставили приоткрытой, чем и воспользовался Василий, включив на своем телефоне видеокамеру.
Квартирант посолидней остался в прихожей, а второй ушел и сразу вернулся с точно таким же кейсом, как в шкафу у ребят. Один из прибывших мужчин протянул черный кейс солидному квартиранту и принял от второго знакомый ребятам кейс. Открыли оба кейса и ознакомились с содержимым.
– Как договаривались, – произнес мужчина весь в черном и кивнул своему спутнику, тот протянул снятую со своего плеча небольшую спортивную сумку.
– Отлично, – произнес солидный квартирант и, запустив руку в сумку, ощупал и осмотрел содержимое. Затем он открыл дверцу шкафа пошире и сунул к стоящему кейсу еще один, уже черный.
– Прошу на кухню, – обратился он к мужчине в черном. – Обговорим следующую партию.
Трое мужчин прошли на кухню, а Грин протянул спортивную сумку Еврику и указал на висящий на крючке ключ:
– Отнеси это к Петровичу и ключ в почтовый ящик.
– Понял, – произнес Еврик и, повесив сумку себе на плечо, вышел из квартиры.
Грин прошел на кухню, и оттуда до ребят стали доноситься приглушенные голоса.
– Ничего не могу разобрать, – прошептал Василий. – Ты понимаешь?
– Нет. Ничего не разобрать. Но ты пиши на телефон, потом попробуем на полный звук.
Вернулся Еврик и прошел на кухню.
– Какие у нас планы? – прошипел Вовка. – Попробуем прорваться на лестницу, а там не догонят?
– Ты что. Уйдут с деньгами. Сиди. Я знаю, кто их задержит.
– Кто?
– Тетя Клава.
– Парикмахер?
– Да, – Василий набрал на телефоне сообщение и отправил.
– Сиди. Клавдия – девушка энергичная, думаю, долго ее ждать не придется. Придет, а там разберемся.
– Угу, – прошептал Вовка.
Участковый Николаев Николай бегом покидал элитную психоневрологическую больницу. Когда он пробегал мимо служебной автомашины полиции, его окрикнул водитель Смирнов.
– Лейтенант Николаев, – умоляюще вытянул он вперед руку. – Куда же вы? А я? Долго мне еще здесь загорать?
– Не знаю, – остановился участковый. – Не знаю. Я побежал.
– Вы их хотя бы видели?
– Нет.
– Да куда же они подевались? Ладно. Садитесь. Я вас подвезу. – Смирнов указал рукой на сиденье рядом с водителем. – Майоры освободятся – позвонят.
– Хорошо, – согласился Николай. – Только быстро. Включай мигалку.
– Включу. Но только за территорией больницы.
Очередной клиент осмотрел себя в зеркале и, довольный, покинул кресло, а Клавдия отложила ножницы. В работе у нее образовался перерыв в двадцать минут. В голове роем кружились всевозможные мысли, но она твердо знала: Воланд в городе. И чихать она хотела на репортажи о якобы рухнувшем по вине Воланда недостроенном доме. Цемент воровать не нужно – и тогда ничего не рухнет.
По телевизору транслировался концерт от префектуры.