Камеры уставились на содержимое кейса, зрители у экранов телевизоров и работники телевидения ахнули.
Грин безумными глазами уставился на Еврика, затихшего в пыли, затем перевел взгляд на мужчину в черном и в самом конце уже извиняющимся голосом произнес на камеры:
– Это не наше. Это принадлежит им, – и указал в сторону мужчины в черном.
Мужчина в черном первым пришел в себя. Поднял две пачки долларов с земли, уложил в кейс и захлопнул крышку.
– Как они оказались в черном кейсе? – произнес, отряхивая себя Еврик. – Ничего не понимаю.
– Спросите своих женщин, – злобно произнес мужчина в черном. – Нам пора. Мы уходим.
Комментаторы молча провожали взглядом уходящую троицу.
– А наши деньги? – повернулся Грин к Еврику.
Они, не сговариваясь, резко повернулись к подъезду, желая немедленно вернуться в квартиру, но испытания не закончились.
В прыжке, растопырив широко руки, на них летела дамочка без определенного социального статуса. Ее энергии хватило, чтобы все трое оказались на асфальте.
– Мы знаем эту женщину, – взревели репортеры. – Без нее не обходятся последние репортажи. Она в центре событий.
– Женщина-Бэтмен.
Троица пустилась на утек.
– Внучек, – бабушка подозрительно смотрела на входящих в квартиру Василия и Вовку. – А ты когда это уроки собираешься делать?
– Пришли делать уроки, – Василий кивнул на Вовку. – Не видишь, человек с портфелем?
– Большой портфель, – бабушкина бдительность притупилась. – Много уроков задают. – Вздохнула она. – Эх, бедолаги.
– Много. Много задают.
– Может, перекусите? – бабушка кинулась на кухню. – Драники жарю.
– Нет, бабуля, – Василий отмахнулся. – Минут через десять, дай отдышаться.
– Ну, дышите, дышите.
– Убегают, – вскрикнул первый репортер.
– Кейс с деньгами покидает двор, – вторил второй.
– Еще немного – и никто их не догонит, – сделал вывод третий.
Женщина-Бэтмен вскочила на ноги и с криком:
– Стоять. Стрелять буду, – и бросилась в погоню. Но пробежать ей удалось не более двух шагов. На ее ногах повисли Грин и Еврик.
– Тикайте, – истошно заорал вслед троице Грин. – Мы ее держим.
– Уносите компромат, – завизжал Еврик.
– Всё. Ушли, – повернулся к объективу камеры первый репортер.
– Постойте, – вскрикнул второй.
– Сирена, – выкрикнул третий.
Дорогу убегающей троице перегородил полицейский автомобиль. Из него выскочил Николаев, а с другой стороны – водитель Смирнов.
– Руки вверх. Вы арестованы, – проговорил Николаев и положил руку на кобуру.
Весь в черном задержал взгляд на кобуре и поднял глаза на участкового.
– Пистолет покажи.
– Есть у меня пистолет, – как можно безразличнее ответил Николай.
– Врет он, – в полосатой ветровке оглянулся. – Я его задержу, а вы бегите.
– Есть пистолет, – Смирнов передернул затвор. – Руки вверх.
Грин и Еврик отпустили дамочку и на другом конце двора, как и троица, подняли руки.
– Есть герои в нашем Отечестве, – понеслось в эфир центральных каналов телевидения. – Сержант полиции, водитель служебной автомашины, вооруженный табельным оружием, арестовал пять подозрительных мужчин, имеющих при себе кейс со старинными антикварными книгами, и кейс, набитый долларовыми купюрами.
– Беспрецедентный случай, когда один полицейский арестовывает одновременно две группы людей на расстоянии от одного конца двора до другого.
Николаев и Смирнов погрузили троицу в полицейский уазик, а Вадим привел, держа за шиворот, Грина и Еврика. Затем Вадим сбегал в квартиру за своим пистолетом, и переполненный уазик покинул двор, облепленный взорами телекамер.
Телевизионщики еще долго стояли и смотрели в сторону уехавшего автомобиля, чем не преминула воспользоваться престарелая крыса. Она быстро, как только позволял артрит в конечностях, добежала до кем-то оброненного и уже кем-то раздавленного кусочка колбасы. Крепко схватив его зубами, она так же быстро вернулась в свое укрытие.
– Понаехали, – уже в сотый раз проворчала она на телевизионщиков.
Проглотив последний кусок колбасы, она повеселела, отрыгнула воздух и хотела уже вздремнуть, как послышался шум шагов и в контейнер что-то ухнуло.
– И что они все выбрасывают? Покоя от них нет, – настроение прекратило улучшаться и осталось на удовлетворительном. Она почесала бок и произвела умозаключение: телевизионщики не уедут допоздна, так как сейчас нагрянет полиция и начнет искать улики, снимать отпечатки пальцев и рыться в ее контейнерах. Придется ждать глубокой ночи. Одно радует: колбаса дорогая, и потому во рту осталось приятное послевкусие. Телевизионщики – народ зажиточный. «Ну да ладно, пойду в дальний угол покемарю».