— Димитрий Николаевич! — крикнул священник, молча наблюдавший всё происходившее. — Я батюшке вашему всё расскажу. Огорчите старика... Не по-божьему это. Против присяги пошли. Батюшка ваш, генерал, не перенесут такого срама.
— «Я пришёл разделить человека с отцом его, — сказал Христос, — и дочь с матерью её, и невестку со свекровью её. И враги человеку — домашние его!»
— Ври, ври! — выходил из себя священник, грозя ему кулаком, в котором был крепко зажат крест. — Я вот тебе покажу, сейчас к генералу поеду. Забыл, сектант поганый, что сказано: «Почитай отца твоего и мать твою». Штунда безбожная!
— «Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня, — торжественно сказал Христос. — И кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня».
И Христос пошёл к городу. Офицер и несколько солдат пошли за Ним.
Оставшиеся, не зная, что делать, с недоумением смотрели им вслед.
— Вернитесь, Дмитрий Николаевич! — крикнул священник вслед уходившим.
Но офицер даже не оглянулся.
— Ушёл, — проворчал священник и прибавил, обращаясь к солдатам: — Этакий чудак. Отец генерал. Дом — полная чаша. Невеста, говорили, есть. Охота на рожон лезть. Ну куда теперь уйдёт? Придёт в город, там арестуют. Эх, молодость! Ни за что погиб человек. Ну, братики, а вы берите ружья и марш в казармы. Будет вам по стакану водки за верность от командира.
Белые одежды Христа скрылись в утреннем тумане. Всходило солнце, и мягкие красноватые лучи его осенили землю теплом и радостью.
VII
Христос со своими спутниками подошёл к городу как раз в том месте, где стояла белая новенькая церковь о. Иоанна Воздвиженского.
О. Иоанн был в это время в церкви и надевал облачение. Ему предстояло хоронить своего доброго друга Лазаря, совсем ещё молодого человека, скоропостижно скончавшегося.
О. Воздвиженский по натуре был человек мягкий и от души жалел бедного друга.
Конечно, бывали и у них ссоры, без этого нельзя, дело житейское.
Недавно ещё Лазарь посмеялся над о. Воздвиженским за его толщину при старосте Бардыгине, и очень это обидело о. Иоанна. Он даже не вытерпел и, выйдя провожать Лазаря в прихожую, сказал ему укоризненно:
— Нехорошо надсмехаться над природным свойством.
— Какое же это природное свойство, о. Иоанн, — засмеялся Лазарь, — разве вы родились на свет таким толстым! Просто это от пирогов с ливером.
О. Воздвиженский ничего не сказал на это и, не попрощавшись, ушёл в столовую.
После этого он два дня не был у Лазаря.
«Бедный Лазарь, — думал о. Воздвиженский, посматривая из алтаря на белый гроб, стоявший посреди церкви, — жить бы да жить. Семья хорошая, средства имеются. Вот кому есть нечего, живут, а люди с достатком умирают».
О. Воздвиженский вздохнул.
Церковь наполнялась народом. Сестра Лазаря, Марфа, не будучи в силах смотреть на гроб, вышла из церкви, отошла к ограде и рыдала, закрыв лицо своё руками.
Христос заметил её и подошёл к ней.
— Что с тобой? — тихо спросил Он, прикасаясь рукой к её плечу.
Марфа подняла на Него свои глаза и сказала, сразу заметно успокоившись:
— Умер брат мой Лазарь. Мы жили так дружно, он был добрый такой, ласковый, всегда помогал ближним. За что Бог наказал нас?
Снова слёзы хлынули из её глаз, и она горько плакала.
Христу стало жаль её, и слёзы потекли по Его щекам.
И сказал Он Марфе:
— «Если будешь веровать, увидишь славу Божию». Пойдём в храм за Мной.
В голосе Христа была такая спокойная твёрдость, что Марфа, не понимая, что Он собирается делать, пошла покорно за Ним. Взошли и спутники Христа.
Трудно было пройти к гробу, но перед сестрой умершего все расступались.
Бардыгин сразу заметил Христа. Он подозвал к себе Трофимыча и, указывая глазами, сказал шёпотом:
— Опять этот сумасшедший жид пришёл. Ты бы того...
— Слушаю...
Трофимыч, деловито расталкивая молящихся, пошёл за Христом.
Но в это время свершилось нечто неслыханное: Христос остановился у гроба, поднял глаза Свои к небу и сказал громко на всю церковь, так что все услыхали Его слова:
— «Отче! благодарю Тебя, что Ты услышал меня. Я и знал, что Ты всегда услышишь меня; но сказал сие для народа, здесь стоящего!»
Жутко стало всем от этих загадочных слов, от этого победного голоса.
Марфа упала на колени пред гробом и, рыдая, повторяла:
— Брат, брат!..
Трофимыч подошёл к Христу и хотел взять Его за руку. Но рука Трофимыча стала тяжёлая как свинец, и он не мог пошевельнуть ею.
А Христос голосом, подобным грому небесному, произнёс:
— Лазарь, встань!..
И всё затихло в церкви. В ужасе жались друг к другу богомольцы, боясь верить и в то же время предчувствуя, что должно свершиться что-то.