Пришлось расставить ноги шире и ухватиться за Надю, чтобы не упасть. Она смотрит в глаза.
— Я только по паспорту человек. Понимаешь?
— Как? Ты… не живая?
— Живая. Только… немножко. — указывает она на голову. А в собственной голове творится что-то невообразимое. Но наконец-то всё встаёт на свои места. Её твёрдость и выносливость. Её холодные руки. Её странные подруги. Обнял её и коснулся щекой её щеки. И почувствовал, что она тёплая. Шепнул ей на ухо:
— Надя… У тебя щека тёплая.
— Я знаю. Но не надо тратить на меня время. Я просто не хотела, чтобы все знали. Обещай, что не расскажешь обо мне.
Посмотрел ей в глаза и тихо ответил.
— Обещаю.
Губы у неё тёплые. И мягкие. А руки — твёрдые. Но оказывается — она умеет обнимать ими нежно. Как живая.
* * *
Наконец-то решилась это ему сказать. Но теперь Серёжа ходит на работу, как чумной. Смотрит мутным взглядом. Подходит, молчит — и снова отходит. Дядя Сеня, видимо, что-то понял по-своему и глядит осуждающе на обоих. Чтобы не думать об этом всём — ещё глубже ушла в учебники. Благо — свободного времени хватает даже на работе. Подумала о том, чтобы пойти на психологию. Может быть — со временем возьмут в клинику. Опыт ведь с Гришей уже есть.
А дома теперь ждёт домашний питомец. Он тоже пластмассовый и на батарейках. И слушается всё лучше. Придумала оставлять его включённым, уходя. И теперь, отпирая входную дверь, можно услышать из квартиры его жужжание. Он смотрит в глаза и садится на подставленную руку. Это игра. Но со стороны может показаться, что он ведёт себя, как живой. Словно летающий котёнок, который встречает хозяйку. А вечером хозяйка и белый котёнок укладываются на диван ужинать. У него зарядка обычная — которую надо втыкать в разъем. На время зарядки он отключается, но светит желтым глазком — будто смотрит. Так что можно его погладить пальцем по спинке. А за окном падает февральский снег. И ночи становятся короче. И вдруг приходит в голову, что со дня — когда очнулась в больнице — прошел уже год.
* * *
По случаю дня влюблённых запостила на свою страничку в одноклассниках смурного котика. С подписью "Катерина встречает 14 февраля". А поздно вечером позвонила Надька и каким-то странным голосом попросила встретиться в кофейне. Примчалась туда раньше неё. Она точна, как робот. Но вбежала в перекошенной шапке, расстегнула пуховик и выпалила:
— Катя! Как это понять?!
На её груди поверх свитера болтается серебряная цепочка с подвеской в виде синего сердечка.
— Ну круто, Надька. "Сердце океана" просто так не дарят. Это от Серёжки?
— Ага. Подошел — и надел.
— Чорд. Я тебе завидую. А что сказал?
— Что оно не подходит к моим глазам, но шоколадку мне дарить глупо.
— Сдуреть. Мне даже шоколадку не подарили.
— Кать, что мне делать? Может быть — вернуть?
— Надька, ты с ума сошла.
— Это он, наверно, с ума сошел!
— В каком смысле?
— Но я ведь ему уже всё про себя рассказала! Он знает, что я пластиковая!
— Ты спроси — может — он в детстве любил в куклы играть? Будет тебя наряжать, как куклу?
— Кать, ну он — вроде — нормальный.
— Знаешь, у меня папа тоже нормальный. А кукол на день рожденья до сих пор дарит.
Надька плюхается на стул.
— Или лыжи не едут, или я чего-то не понимаю.
— Знаешь что, подруга. Ты определись: или ты психуешь, или ты — кибер.
— Так что мне делать?
— Что? Искать ему подарок на двадцать третье.
* * *
По случаю праздника Надя пришла в шубке, в красивой юбке и громко заявила:
— Служившие есть?
— Есть! — отозвался дядя Сеня. — Аэродромная служба устроит?
— Мужик! — одобряет Надя, вручая поздравительную открытку.
— А мне?
— А ты служил?
Пришлось развести руками.
— Не взяли. Как видишь — у меня тоже проблемы со здоровьем.
— Тоже? А у кого ещё? — удивляется дядя Сеня.
Надя достала из сумки красивую коробку, ухмыльнулась и перевязала её розовой ленточкой.
— Тогда тебе так.
Перед праздником сокращённый день, так что вышли с работы засветло. Она положила руки на плечи и посмотрела в глаза.
— Серёжа, я тебя не понимаю. Я ведь уже всё сказала. Неужели не понятно?
— Надь, я-то тебя понял. Только может — ты и не человек, но ты лучше, чем кукла.
— И что теперь? Купишь мне платье и поставишь в стеклянный шкаф?
— Тогда этот шкаф должен стоять в Эрмитаже. Чтобы тобой восхищались.
— Так я для тебя теперь — просто красивая кукла?
Тронул ладонью её тёплую щёку и отрицательно покачал головой.
— Ты живая. Кукла не может быть живой.
Осторожно притянул её к себе, она немного запрокинула голову и грустно сказала:
— Прости. Мои губы не могут отвечать на поцелуй.
— А если бы могли?
Она прикрыла глаза, чуть наклонила голову и шепнула:
— Тогда всё было бы иначе.
Прикоснулся к ней губами. От её губ почему-то слегка пахнет не то соляркой, не то моторным маслом. А ещё чем-то сладким.
Когда распаковал дома подарок — ржал, как конь. В коробке оказался хороший дорогой набор отвёрток. И записка:
"Извини, но другого секса со мной быть не может".
* * *
— Ой, Наденька, проходите, — удивлённо приветствует в прихожей мама.
Выскочил ей навстречу. Она, улыбаясь, протягивает руку с небольшой коробочкой.
— Димочка, я у тебя в долгу. Буду постепенно отдавать.
— Надь, спасибо. Только не говори глупостей про долги.
— У меня к тебе сложный технический разговор.
Пожал плечами.
— Ну… Проходи.
Прикрыл за ней дверь. Она снова села в давно облюбованное кресло у компьютера.
— Дим, я хочу тебя спросить странную вещь. Как друга.
— Давай.
— Меня можно любить?
— В каком смысле?
— В плохом.
Откинулся на спинку дивана и задумался. Она поясняет.
— У меня есть парень, который меня любит. Я ему призналась, что я — киборг, а он не отстаёт. Что мне делать?
— Тебе ответить с моральной точки зрения или с технической?
— С аморальной.
Она пересаживается с кресла на диван и облокачивается на спинку.
— Дим, есть же роботы для секса. Почему мне это не предусмотрели?
— Вот честно — не знаю. Не задумывался об этом. Технически это можно сделать, но не уверен, что ты бы получала от этого удовольствие.
Она утыкается лицом в свою руку, лежащую на спинке дивана.
— Дим, может — побоялись, что я пойду по пути наименьшего сопротивления? Стану сексодроидом? Как тот японец, который ушел в телефон?
— Хочешь сказать — ты могла бы это сделать?
— Не знаю. Иногда мне просто не хотелось жить.
Осторожно взял её за руку.
— Надь, если ты действительно этого хочешь — я могу спросить у Михалыча. Но кажется — опыта по этой части пока в мире нет. Тебя проектировали по опыту немки. Других женщин-киборгов, подобных тебе, пока нет.
— Она тоже сгорела?
— Не знаю подробностей. Я слышал, что она была офицером армии Евросоюза. Вроде как — после протезирования разошлась с мужем, оставила ему детей и с головой ушла в службу.
— Ей уже не надо, — задумчиво изрекает Надька.
* * *
Удивительно — каким идиотом надо быть, чтобы затевать драку на льду. Да ещё и в двух кварталах от отделения полиции. Даже не успела их разнять — рухнула на бегу сама. Не больно, только немного припачкала пуховик и джинсы. А вот парням досталось покрепче. Успела заснять — как один из них, надавав другому по физиономии, сам споткнулся об упавшего и ударился затылком о бордюрный камень. Вызвала скорую для обоих и потащилась знакомой дорогой в отделение.
— Надежда Антоновна! — обрадовался дежурный лейтенант. — Какими судьбами?
Пожала плечами.
— Обычное дело. Драка. Не разбиралась — кто начал, но не хочу, чтобы побитого обвинили в покушении. У одного черепно-мозговая. Отправила обоих по скорой.
Лейтенант долго просматривает замедленные кадры падения.
— Действительно — можно списать на несчастный случай. Так и запишем. Если не секрет — в госбезопасности офицерам сейчас что платят?