Строго шикнула на него и понизила голос.
— Лейтенант, не Ваше дело. Я работаю — прежде всего — за идею.
— Понял. Извините.
* * *
Вот и весна. По случаю праздника особенно тщательно расчесала парик и сбрызнула его лаком для волос. Стрижка "каре" встала колом. Если быть при мойке очень аккуратной — есть шанс сохранить причёску до конца короткого дня. А если по случаю шлёп-мороза клиентов будет мало — шансы повышаются. Дядя Сеня ограничился открыткой. Но внутри от руки тщательно выведено — "Королеве автомойки". Хозяин мойки заскочил ненадолго, вручил бутылку шампанского и коробку конфет. Сказал, что не будет задерживаться, иначе его жена заревнует к такой красавице — и умчался. Это было приятно, хотя что теперь делать с бутылкой — неизвестно.
Серёжа долго строил из себя человека — загадку. Подмигивал, важно надувал щёки. Но торопить его не стала. Чувствовала — он что-то приготовил. В конце концов — вынес из подсобки букет цветов. Живых. Роз.
— Подумал, что на искусственные ты обидишься.
— Они… Пахнут?
— Конечно. А ты не чувствуешь?
Дядя Сеня тактично отошел подальше, но всё равно ответила очень тихо:
— Нет, Серёж. Ни запаха, ни вкуса. Я ведь — кукла.
— Дома разверни их и поставь в воду. Обязательно разверни.
Он так настоятельно напирал на этом разворачивании, что сразу поняла — там что-то неладно. Осторожно положила букет на стол и приготовилась для поцелуя. Он подошел, обнял и немного помедлил.
— Надь, что бы ты ни решила — я всегда буду тебя помнить.
— Я не хочу решать. Я хочу…
Он не дал договорить. Он целовал долго и неторопливо. В губы. Рядом с губами. Тянулась и касалась его непослушными губами в ответ. Где-то глубоко сознание протестовало, что этого не может быть. Что он не может любить такую. Не имеет права. Что это неправильно. Но это всё было неважно. Потому что собственные губы стали влажными и оставляли влажные следы на его лице.
— Ты живая, — прошептал он.
— Да, — прошелестела в ответ, не в силах остановиться. Но порыв страсти в конце концов окончился. Прижалась к его плечу щекой.
— Серёженька, я тоже буду всегда это помнить. У меня бывали моменты, когда хотелось умереть. Но теперь ещё больше хочется жить. Спасибо тебе.
Он впервые проводил до подъезда. А когда дома развернула букет — нашла в нём красивый веер. К нему была привязана белая картонка с цветами на одной стороне и надписью на другой.
"Сказка не кончается, пока жива принцесса из сказки."
* * *
— Надежда, только прошу тебя — аккуратно.
Отошел назад и махнул рукой. Игорь — тренированный парень двадцати с небольшим лет — сходится с соперницей осторожно. И не напрасно — за много лет работы тренером по технике рукопашного боя такой ученицы ещё не было. Когда взглянул на неё в первый день — никак не мог подумать, что у Надежды такая физподготовка и быстрота реакции. А главное — полное презрение к боли. Кажется — она просто не чувствует ударов. Да и бить её — желающих мало, и не потому, что она очень красивая девушка. А просто себе дороже — настолько у неё твёрдая мускулатура. Вот и сейчас — на Игоре надета вся возможная защита, а Надежда вышла в просторной тренировочной. Только надела защитные перчатки. Уловив подходящий момент — Игорь ловит её за руку, проводит бросок, но Надя успевает ухватиться пальцами за его защиту корпуса — и уже он летит кубарем. А она вскакивает, поправляя причёску, и снова готова к бою.
— Цел? — коротко осведомляется она.
— Цел, — мрачно подтверждает Игорь, снова начиная сближаться.
Сперва, как обычно, поставил Надежду тренироваться с другими девушками — но быстро отказался от этой идеи. Поначалу более опытные девушки бросали её, как куклу, но стоило ей освоить хоть что-то — и всё. Халява кончилась. А её удар наотмашь — это нечто страшное. Она не работает только плечом, а вкладывается в него вся — мгновенно скручиваясь от ступней до плеч. Некоторых просто сбивает с ног. Запретил ей удары в спарингах, но это мало что меняет. Вот и снова — Игорь пытается уже поймать её на болевой, но Надя выворачивается из захвата, а через пару секунд её соперник сам лежит на полу, стуча ладонью по ковру.
— Петро, давай.
Игорь тащится в угол отдыхать, а его сменяет грузный Пётр. Надя обычно тренируется со сменой партнёров — ей самой, кажется, отдых вовсе не нужен. Может не прерываться ни на минуту всё занятие — и при этом к концу не то, что не выглядит уставшей. Даже не успевает вспотеть или запыхаться. Но сколько ни спрашивал о её секрете — не говорит. Даже фамилию свою отказалась называть при записи в секцию.
Пётр — парень очень подходящий к своему имени. С твердокаменным упорством и упрямством. Бороться с его весом Надежде тяжело. Но и он всё чаще мешком шлёпается на ковёр.
— Никакая девчонка меня не победит, — рычит Пётр сквозь зубы.
— А я не никакая, — весело отвечает Надя. С резким шагом вперёд она подныривает, ухватывает здоровенного Петра руками за колено, и прежде — чем он успевает поймать её, поднимает на плече вес больше себя самой почти вдвое — и бой заканчивается.
— Ну тебя к чёрту! — кричит поднявшийся с ковра Пётр, срывая с головы шлем. — Спецназ в юбке!
— Извини! — машет Надя руками. — Я увлеклась! Пожалуйста, Петенька!
— К чёрту!
— Игорёчек!
— Не — я пас.
— Мальчики, кто нибудь! Пожалуйста! — уже умоляет она. Но сидящие вдоль стены только отмахиваются.
— Надежда, на сегодня достаточно.
— Почему?!
Подошел к ней. Готов поклясться, что девчонка готова заплакать, но глаза сухие. Наклонился к ней и тихо спросил:
— Надь, ты сегодня применила приём из арсенала нынешнего спецназа. Откуда?
— Видео нашла.
— Не ври мне. Нормальная девушка после трёх месяцев занятий не сможет такого. Где служишь?
— Я не вру. Я смотрела видео и дома перед зеркалом упражнялась.
— В любом случае я прошу тебя — больше не приходи. Девочек ты просто покалечишь, а парням с тобой — западло. Захочешь — приходи поколотить грушу. Её не жалко.
Выходя, она остановилась возле большой груши. Груша была старая. Надежда вдруг крутнулась и рубанула грушу ребром ладони. Обшивка груши лопнула. Подбежал к двери, вытолкнул медленно выходившую девушку и захлопнул дверь. Долбаный спецназ. Откуда они таких берут?
* * *
Глава 13
— Ч! Тёлка! — услышала хрипло. Обернулась. С виду — обычная шпана, хотя уже и не пацан. В потрёпанной кожаной куртке и трениках. Кепка надвинута на лоб, руки в карманах. С похожим уже сталкивалась.
— Учти — тёлки бодаются.
— Ты с какого района?
— С этого. А ты побыковать собрался?
— Дура ты, тёлка. Какого одна по тёмному шатаешься? — говорит он сердито.
— С работы иду.
— Нехрен на таких работах ишачить, когда тебя встречать некому.
— У тебя не спросила.
— Дура ты безрогая. Скажи спасибо, что на меня набрела.
Ответила с реверансом:
— Премного Вами благодарна.
Повернулась, чтобы идти дальше. В спину услышала:
— Слышь — я тя провожу.
Посмотрела через плечо.
— А чем ты лучше других?
— Тёлка, а ты чем лучше?
— Тем, что не прошу проводить.
— Короче — дура, — заключает он.
— Я красивая, мне можно.
Очень неприятно идти, слыша на небольшом отдалении позади его шаги. Через квартал остановилась и посмотрела через плечо.
— Конвоир. Иди сюда.
— Чо так? Передумала?
— Раз один чёрт тащишься — пошли рядом.
— Давно бы так, — подходит он, по дороге сплюнув на газон.
Идёт рядом молча, не вынимая рук из карманов. Странный тип. Мимо своего подъезда прошла, не останавливаясь, за домом свернула. Он продолжает идти рядом. На одном из подъездов заметила погасший домофон. Подошла к двери. Открыла.
— Так что хотел-то?
— Ничего. Меняй работу, тёлка. — ответил он хрипло и пошел дальше. Для вида зашла в подъезд, подождала немного. К своему дому вернулась другой дорогой, прячась и оглядываясь, но теперь встретила только торопливо идущую пару. Кажется — они не заметили. В свой подъезд зашла, предварительно оглядевшись. Но во дворе никого не заметила. Пришла к выводу, что не вся шпана одинакова.