— Так… ты меня терпишь только поэтому?
— Надя, не говори глупостей. Но я не могу заниматься только тобой. К тому же…
— У тебя появилась другая?
— Так. Давай не путать дружбу и… Кажется — у тебя тоже есть кто-то другой. Чем я хуже?
Она опустила голову и молчит.
— Надь, ты что — приревновала?
— Я… Я не знаю…
По голосу понятно, что — будь она хоть немного более живой — сейчас уже бы разрыдалась. А так просто сидит и смотрит на свои колени. Приобнял её рукой за плечи.
— Надь, я ему об этом не расскажу. Но сам постараюсь не забывать. Так тебя устроит?
Она тоже осторожно обнимает рукой и кладёт голову на плечо.
— Димочка, я дурная кукла, да?
— Надь, ты глупая девчонка — вот ты кто. Глупая и смешная.
— По-твоему — это смешно?!
Вместо ответа чмокнул её в тёплый пластиковый лобик — как маленькую девочку. И поправил чёлку. Она улыбнулась и вдруг спросила:
— Как её зовут?
— Галя.
— Как думаешь — мы с ней поладим?
* * *
Вечер ещё не настолько поздний, чтобы нельзя было принять неожиданную гостью. И эта гостья сидит за столом, глядя в упор на своего пластикового питомца. А он так же глядит своей камерой на неё.
— Димочка, прикольно. Я слышу себя и так, и через Потеряшку.
Камера опускается, Надя стучит ноготком по столу перед ней. И вздрагивает от неожиданности.
— Громко?
Надюха кивает.
— А когда он будет летать — будет слышно только его жужжание?
— Надеюсь — нет. Микрофон направленный, но всё-таки пришлось повозиться с его звукоизоляцией. Добился, что винтов почти не слышно, если только они не в поле зрения камеры. Теперь, если надумаешь в универе прогуливать — сможешь послать его на лекцию вместо себя.
— Кайфово, — радуется Надя, поднимая квадрокоптер перед собой и разворачиваясь вместе с креслом.
— Решила уже — куда поступать?
Она печально качает головой, опуская игрушку себе на колени.
— Не знаю. Куда получится.
— Ты как-то определяйся. Лето скоро.
Откинувшись на спинку, Надя прижимает кулачок к щеке.
— А ты бы мне куда посоветовал?
— Я бы тебе посоветовал сходить к Василичу. Хотя, кажется, я догадываюсь — куда он тебе посоветует.
— И куда же?
— В военное училище.
— Почему это?!
— А ты в курсе, что он — бывший офицер? Где его только ни носило. Один раз проговорился, что где-то в бывших Штатах был. Во время гражданской войны обеспечивали охрану ядерных объектов.
— Ой, я передачу смотрела про неё. Ужасно, как люди выживали… А я-то тут при чём?
— А при вот этом, — ответил, постучав её по коленке.
— Ты ведь идеальный солдат. Боли не чувствуешь, физически не устаёшь, руки не дрожат, силу можно обеспечить почти любую. Можно даже сделать тебя пуленепробиваемой. Почти как боевой робот, только при этом тебе не нужен оператор.
— Дим, ну зачем ты про меня так…
— Надь, не расстраивайся. Я давно понял, что военная служба — не для тебя. Это вообще не женское дело.
Она молчит, глядя в сторону.
— Надь, ты подумай. Василич — мужик опытный. Побеседуешь с ним, он тебе вопросы позадаёт. Какие-то же интересы у тебя есть. Увлечения там. Вот что ты делаешь, когда есть свободное время?
— Ну… Гуляю… Или вяжу…
— Так может быть — тебе в модельеры пойти?
Видно, что она пытается грустно вздохнуть.
— Не знаю, Димочка. Извини. Я пойду.
— Давай хоть провожу тебя что-ли.
— Нет-нет. Я сама.
— Не боишься?
Она скептически улыбается.
— Кого мне бояться? Ты же сам сказал, что я — идеальный солдат.
* * *
В вечернем автобусе пассажиров мало. Какой-то паренёк развалился на сидении впереди и поглядывает через плечо. Смотреть на него неприятно, но за окнами автобуса уже темно и туда смотреть ещё скучнее. В конце концов он встаёт, пересаживается ближе и пьяно спрашивает:
— Тёлка, куда едешь?
Он слишком раздражает, чтобы не сказать ему прямо:
— Не к тебе, козёл.
— Слышь, а чо это я — козёл?!
— А почему я — тёлка?
— Тёлка, ты чо — самая наглая в натуре?
— А тебе жить надоело?
— Ты чо, коза — крутую из себя строишь? А ну пошли — я твою водолазочку припачкаю.
Резко подняла прямую руку, растопырила пальцы и через долю секунды сжала их у него на запястье. Сжала сильно. И проговорила, стараясь подражать голосу робота из какого-то старого фильма:
— Я. Не. Коза. Я. Робот. Если. Не. Веришь. Могу. Ударить. Предупреждаю. Удар. Смертельный.
Паренёк на глазах трезвеет, начинает дёргаться, вырываясь. Ударяет по держащей его руке.
— Сучка!!
— Я. Не. Сучка. Я. Робот. Полицейский. Вы. Задержаны. За. Нарушение. Общественного. Порядка. Статья. Двадцать. Точка. Один. Мелкое. Хулиганство.
— Маю вать! — дёргается паренёк.
— Вы. Имеете. Право. Сохранять. Молчание.
Он затихает и как-то скукоживается. Отпустила его руку.
— Успокоился? Молодец. Я пошутила. Я не из полиции.
— Сука.
— Я тебе не сука. Я — боевой робот. Усёк? В следующий раз тявкай осторожнее. Чао.
На ближайшей остановке вышла. До дома — ещё одна остановка, поэтому натянула на лицо ворот водолазки, сунула руки в карманы курточки и пошла, не торопясь. Подумала о том, что может быть — Дима прав? Может быть — пора перестать пытаться жить так, будто ничего не произошло? Раз глупой бабьей голове досталось тело боевой машины, может быть — проще не думать о сложных вещах, а выполнять боевые приказы? А потом подорваться где-нибудь на противотанковой мине? Испугалась одной этой мысли и остановилась, грустно опустив плечи. Нет. Кажется — в другом он тоже прав. Война — не женское дело. А как же та немка? Она ведь целый офицер. Проверила по справочнику. Действительно — в Евросоюзе даже среди министров обороны половина — женщины. Правда — они и не воевали по-настоящему уже очень давно.
— Эй, коза. — окликает за спиной знакомый голос. — Сейчас мы проверим — какой ты робот.
Вынула руки из карманов и глянула через плечо. Их уже четверо. Не поворачиваясь, пропела:
— Четыре трупа возле танка дополнят утренний пейзаж.
Ударила рукой с разворота. Слишком резко, чтобы поддатый паренёк успел среагировать. И слишком сильно. Может быть — рёбра и не сломала, но сильный ушиб гарантирован. Продолжая движение, угостила другой рукой второго. Первый ещё не упал, а второй уже начал складываться пополам. Всё ещё вращаясь по инерции — подняла ногу. Не высоко, третьему весь остаток движения достался под колено. Но этого хватило, чтобы он выронил нож и упал рядом с первыми двумя. Четвёртого — оцепеневшего и самого мелкого — ухватила за ворот.
— Сопляки, кто вас научил нападать на беззащитных женщин?
— Тётя робот, не бейте меня… — жалобно запросил он.
— Ладно, малыш. Не буду.
Толкнула его, усаживая на землю под деревом. Почему-то даже не хотелось вызывать полицию. Стало мерзко. Не то от этой четвёрки, не то от себя самой.
* * *
— Кать, ты не занята?
Звонок застал врасплох. Только распрощалась с Валькой и думала ехать с покупками домой — тут же нарисовалась Надька.
— Не так, чтобы сильно. А что — есть свежая идея?
— Идеи нет. Но очень нужна.
— Надька, тебе что — надо поговорить?
— Надо. Очень. Как с подругой.
— Ну… Тогда я жду тебя за столиком.
Надька явилась удивительно быстро. Привыкла видеть её одетой как-нибудь ярко, а тут сразу и не узнала. Оделась — будто диверсант на спецзадании. Подсела к столику, отвела взгляд куда-то мимо.
— Надька, что у тебя стряслось? Работу поменяла?
— Нет. На меня сейчас опять напали.
— Иди ты. Кто?
— Четыре сопляка с района. Троих сразу уложила, четвёртый такой жалкий был…
— Погоди, как это — уложила?!
— Не ори. Ну стукнула по разу — они успокоились. Будут знать — как нападать на беззащитных женщин.
— Надька, не смеши меня. Это ты беззащитная?
Она ставит локти на столик и, подперев голову руками, спрашивает:
— Катюша, подскажи — что мне делать?