Глава 2
– Что значит "кое-что интересное"?
На том конце смеются:
– Детский рисунок. "Бабушке жених". Это случайно не пророчество?
Стою посреди кухни с телефоном у уха. В другой руке – недопитый чай с мятой. Татьяна уже час как ушла, оставив меня "красивой и готовой к бою". Волосы уложены, лёгкий макияж, даже платье новое – бордовое, до колен. Простое, но идёт.
– Это внуки пошутили, – говорю в трубку.
– Умные внуки. Слушайте, Вера, я через полчаса буду в "Блинной". Не передумали?
– Нет.
– Отлично. До встречи.
Кладу трубку. Руки подрагивают – не от страха, от волнения. Как девчонка, честное слово. Допиваю чай, хватаю сумку.
"Блинная" – маленькое кафе в пяти минутах от дома. Не пафосное, простое. Зато блины как в детстве – тонкие, кружевные. И не только латте-капучино, но и нормальный чай, морс, компот.
Сергей уже там. Сидит у окна, читает что-то в телефоне. Седые виски блестят на солнце. Костюма нет – джинсы, серый свитер. Выглядит... уютно. По-домашнему.
Замечает меня, встаёт. Улыбается той самой улыбкой.
– Вера! Вы пришли.
– А вы сомневались?
– Честно? Немного. – Отодвигает стул. – Присаживайтесь.
Сажусь. Он напротив. Между нами – салфетница и ваза с искусственными ромашками.
– Красиво выглядите, – говорит просто, без пафоса.
– Спасибо. Подруга постаралась.
– Значит, у вас есть хорошая подруга. Это прекрасно.
Официантка приносит меню. Молоденькая, с хвостиком. Смотрит на нас с любопытством – пара немолодых людей на свидании. Наверное, умиляется.
– Что будете?
– Блины с творогом и сметаной, – говорю. – И морс клюквенный.
– А мне с мясом. И чай чёрный, покрепче.
Официантка уходит. Молчим. Но не неловко – просто настраиваемся друг на друга.
– Расскажите о себе, – просит Сергей.
– Что рассказывать? Обычная жизнь. Работала бухгалтером до пенсии. Двое детей, трое внуков. Развелась три года назад. Вот, собственно, и всё.
– Почему развелись? Если не секрет.
Вздыхаю. Как объяснить?
– Муж нашёл помоложе. Классика жанра. Двадцать лет брака – и на тебе. Ушёл к секретарше.
– Дурак.
– Что?
– Дурак он. Простите за прямоту.
Смеюсь. Искренне так смеюсь.
– А вы? Тоже разведены?
– Вдовец. Пять лет уже. Рак. – Он произносит это спокойно, без надрыва. – Болела два года. Тяжело было. Но мы справились. То есть... я остался, а она... В общем, так.
– Простите.
– Не надо. Время лечит. Не полностью, но... жить можно. Дочка вот уехала с семьёй, внучку редко вижу. Скучаю.
Приносят блины. Едим, болтаем о всякой ерунде. О погоде (осень тёплая в этом году), о районе (оба тут давно живём), о ценах (всё дорожает). Обычный разговор обычных людей. Но почему-то не скучно.
– А ваши дети? – спрашивает между делом. – Как отнеслись к нашей встрече?
Давлюсь морсом.
– Они... не знают.
– Понятно, – кивает. – Не одобрят?
– Мягко говоря. Особенно дочь. Она считает, что в моём возрасте... ну, вы понимаете.
– Понимаю. Моя тоже долго уговаривала "не искать приключений". Но знаете что? – наклоняется ближе. – Мы имеем право жить. Не существовать – жить. Вы согласны?
Смотрю в его глаза. Карие, с золотистыми искорками. Добрые.
– Согласна.
– Тогда предлагаю не думать о детях. Хотя бы сегодня. Просто... побыть. Вдвоём. Можно?
– Можно.
После кафе идём гулять. Парк рядом – жёлтые листья, пруд с утками. Дети кормят птиц хлебом, мамочки с колясками. Обычная суббота.
– Я тут каждое утро бегаю, – Сергей показывает на дорожку вдоль пруда. – Врачи велели – сердце.
– И как? Помогает?
– Пока жив, – смеётся. – А вы спортом занимаетесь?
– Только беготнёй за внуками.
– Это тоже спорт. Экстремальный.
Садимся на лавочку. Солнце уже клонится к закату, но ещё тепло. Где-то играет музыка – кажется, уличный музыкант.
– Вера, можно личный вопрос?
– Давайте.
– Вы счастливы?
Вопрос как удар под дых. Счастлива? Когда последний раз задумывалась об этом?
– Не знаю. А что такое счастье?
– Когда утром хочется проснуться. Когда есть кому позвонить просто так. Когда... – он замолкает, подбирая слова. – Когда не пусто внутри.
– Тогда нет. Не счастлива.
– Я тоже. Но знаете что? Может, попробуем? Вместе?
Поворачиваюсь к нему. Он серьёзен. Ни тени иронии.
– Сергей, мы же только познакомились...
– И что? Нам по двадцать, чтобы годами встречаться? Время дорого. Каждый день на счету. Я не предлагаю замуж завтра. Просто... давайте дружить. Для начала. А там посмотрим.
– Дети взбесятся.
– Это их проблемы. Вера, послушайте. Мы всю жизнь жили для других. Для детей, внуков, работы. Может, хоть немного поживём для себя?
Прав. Чертовски прав. Но страшно. В пятьдесят начинать заново – страшно.