Николай остановился перед этой дверью. Он словно ее и искал. Массивная толстая дверь была приоткрыта. Он потянул ее на себя. Та, скрипя и нехотя поддалась. Васнецов вошел внутрь. Это был огромный зал с большим потухшим экраном на всю стену перед рядами пультов с массой кнопок и экранами мониторов. Очевидно, что это было помещение, где на десятках кресел перед пультами и сидел один из тех «оркестров», что играл реквием по жизни на земле, нажимая кнопки и щелкая переключателями. А на огромном экране наверняка светилась карта всего мира, где были указаны точки нанесенных ударов и траектории ракет, несущих удары грядущие. Что надо было сделать со своим разумом, чтобы беспристрастно смотреть на этот экран и делать свою работу за пультом? Что надо было сделать со своим разумом? Усыпить?
– Сон разума рождает чудовищ. – Раздался сзади знакомый голос.
Николай вздрогнул и обернулся. Конечно, это была Рана.
– Я испугался за тебя. Куда ты пропала? – спросил Васнецов, чувствуя какое-то странное волнение от того, что она снова рядом.
– Зачем за меня бояться? Я уже мертва. – Равнодушно произнесла девушка.
– Там, в тоннеле… Там кто-то есть. Огромный. С большим пулеметом. Кто это?
– Я не знаю. – Она пожала плечами. – Тут уже давно никого нет.
– Но я видел его!
– Или хотел увидеть?
– Я тебя хотел увидеть, – Николай мотнул головой.
– И вот я здесь, – она улыбнулась и протянула ему записную книжку с черной кожаной обложкой. – Возьми.
– Что это? – Васнецов принял этот предмет и провел кончиками пальцев по корешку.
– Это дневник одного из людей, что были здесь когда-то. Они уничтожили все вахтенные журналы и журналы событий, но один из них тайком вел дневник. Возьми. Может, найдешь там что-то для себя?
– Рана, ты так и не ответила, я умер? Скажи честно. Как я смогу помочь тебе, Земле, если я мертвый?
– Ты действительно хочешь помочь?
– Да. Хочу.
– Готов ли ты?
– Я буду стараться.
Она мотнула в ответ головой.
– Здесь мало попыток и предположений. Здесь мало просто желания. Это надо сделать, понимаешь? Во что бы то ни стало. Надо.
– Я сделаю это, Рана.
Девушка приблизилась к нему вплотную и, осторожно забрала дневник.
– Ты это не сможешь взять с собой. Но эти записи до сих пор лежат здесь.
– Ты читала их?
– Я не умею читать, – она снова улыбнулась, – В нашей общине грамотность, образование и знания считались злом. Люди веками развивались, накапливали знания, развивали науку, только для того, чтобы сделать оружие небывалой мощи, огромные промышленные производства, ХАРП и еще многое другое, что погубило все… Я не умею читать. Странно, правда?
– Нет. Не странно. Страшно.
– Не бойся. Ничего не бойся. Возвращайся, мой мальчик, – она провела ладонью по его щеке.
Яркий свет ударил в глаза. Трудно было разобрать, где он находится. Пришлось прищуриться. Ясно было только одно. Он лежит, а над ним склонилась темная фигура.
17. ВОЗВРАЩЕНИЕ
– Живой? – только теперь Николай разглядел в склонившейся над ним фигуре того самого Людоеда в черном берете и с опущенными к подбородку черными усами.
Васнецов с трудом разжал слипшиеся и пересохшие губы.
– А что… Был мертвый? – медленно и тихо проговорил он.
– Ну… Мертвый не мертвый, но в отключьке третьи сутки уже. – Илья усмехнулся. – С возвращением.
Он достал что-то из кармана и занес над Николаем руку. Перед лицом повисла цепочка для солдатских жетонов, на которой висела немного деформированная, но отшлифованная до блеска пуля.
– Это тебе сувенир.
– Чего это? – Васнецов прищурился, глядя на пулю, которая висела над его лицом.
– Это то, что из тебя местные эскулапы вытащили. Калибра 7,62. Из СВД в тебя шмальнули. Повезло что не в голову. Считай, легким испугом отделался.
– Легким испугом?
– Ну да. Рана в принципе пустяковая. Просто ты часа два провалялся, пока тебя нашли. Крови много потерял. Да и переохладился сильно. Хотя, если бы не мороз, то может, и крови больше утекло. Так и помер бы. – Крест уселся на табуретку рядом с койкой и вложил свой подарок Николаю в руку.
– А мои… товарищи…