– Так я ведь живу недалеко тут теперь. Забыл?
– Ты в Лукино ведь теперь живешь? Верно? И это ты хочешь сказать недалеко?
– За парком. Что тут. Две версты от силы и все. Я за группой одной следила. Короче где-то тут они склад нашли большой. Оптовый что ли. Там консервы, барахло всякое, сигареты и прочее. Ну, думала поживиться. Короче на большую стаю собак чуть не нарвалась. Спряталась в доме каком-то. А разведчиков тех собаки порвали. Мне долго пришлось сидеть. Темнеть начало. Решила переждать до утра. А тут вы. Думаю, лучше к вам. А то холод невмоготу совсем стал. Ну, вот и все.
– Ладно, Нордика. Мы все равно мимо Лукино едем. Аккурат к дому подвезем. Там кто сейчас обитает?
– Да никого. Несколько семей по подвалам прячутся. Я к одной престарелой паре прибилась. Помогаю им. Там сейчас спокойно. А вот в Балашихе… – она покачала головой и, ухмыльнувшись, передразнивая Людоеда, посмотрела ему в глаза.
– Что там? – напрягся Крест.
– Листопад, – ответила девушка.
Илья резко переменился в лице. Он снова стал тем свирепым и безжалостным убийцей, к которому путешественники уже успели привыкнуть.
– Юра! – крикнул Людоед в сторону передней кабины.
– Чего.
– Когда выедешь на поле с большим дубом в центре и крестом рядом с ним, остановись.
– Ладно.
– Что за листопад? – поинтересовался Варяг, которого естественно раздражало, когда в его присутствии говорили о чем-то, чего он не понимал.
– Листопад, это когда осенью листья с деревьев опадают. – Угрюмо пробормотал Людоед.
– Ты что, издеваешься? Какая теперь осень с листьями?
– Да нет. Варяг. Просто там…
Луноход остановился.
– Улица, фонарь, аптека, – произнес Алексеев.
– Чего? – спросил Крест.
– Я говорю, поле, дуб, крест. Приехали.
Илья посмотрел в перископ.
– То самое место. – Вздохнул он, и сев на свой ящик достал карту. – Варяг, смотри. Вот мы здесь сейчас. Конец Измайловского парка. Сейчас поедите чуть направо, и будет шоссе. По столбам поймете, что это шоссе. Едете по нему прямо. Тут перекресток и гаражи. Гаражи раскопаны. Там снега мало. Встанете среди них и ждите. Там встретимся через четыре часа. Или раньше. Но не позже.
– Ты что задумал? – злился Яхонтов.
– Так надо.
– Кому надо? Мы и так много времени потеряли.
– Варяг, мне сейчас к тому дубу надо на пять минут. Потом я Наташу провожу. Потом разведаю путь. Нам ведь через Балашиху надо. А выходит что это опасный путь. Вы главное стойте на месте и ждите. Что бы не случилось. Сколько на твоих часах времени?
Яхонтов недовольно вздохнул и посмотрел на часы.
– Половина шестого. Двадцать семь минут точнее.
Людоед достал из кармана своего мундира круглые часы на цепочке. Раскрыл крышку, кивнул и немного подвел их.
– Хорошо. Девять часов двадцать минут крайний срок. Если я не приду к тому времени, то забудьте меня и двигайтесь дальше. Но не через Балашиху. Поедите на север и сделаете крюк через Лукино и дальше на восток. Андрей, открой! – он поправил свой черный берет на голове.
– Мне это совсем не нравится, – заявил Варяг. – Ты бы шапку взял что ли.
– Да ладно. Я и так на всю голову отмороженный. Вы просто сделайте все так, как я прошу, и будет нам счастье, – Ничего не выражающим тоном ответил Крест и вышел через открывшуюся аппарель. Нордика последовала за ним.
– Спасибо что подвезли, – сказала она на прощание.
Когда аппарель уже почти закрылась, с улицы донесся возглас Людоеда.
– Опасайтесь листопада!
– Что за листопад, черт тебя дери! – Крикнул Яхонтов, но дверь уже закрылась. – Нет, ну не козел, а? Что ему стоило объяснить?
– Зачем мы его вообще с собой взяли? – пробормотал Николай, прильнув к перископу, – Не нравится он мне. Странный он.
Васнецов видел, как Людоед пошел к большому раскидистому дубу, возле которого из снега торчал высокий деревянный крест, видимо обозначающий чью-то могилу. Нордика последовала сначала за ним. Однако Илья резко обернулся и велел ей стоять на месте и ждать его. Это было понятно из его жестикуляции. Луноход удалялся от их нового и странного попутчика, но Николай продолжал наблюдать за ним. Тот подошел к кресту. Постоял перед ним какое-то время, сняв с головы берет. Затем вдруг схватился за крест, выдернул его и, размахнувшись, со всей силы ударил по дубу, разломав на части.
– Вот псих! Он крест могильный разломал! – Воскликнул Николай.
– Тот, что у дуба? – спросил Вячеслав.