– Ага… – Васнецов посмотрел на брата. – Я же говорю, нафиг он нам нужен?
– Я кажется понял, – покачал головой Сквернослов. – Я с ребятами конфедератами разговаривал, пока ты в лазарете в себя приходил. Расспрашивал о том, о сем, и про Людоеда этого. Они сначала говорить ничего не хотели про него. Но когда стало ясно, что он с нами уходит, то по секрету рассказали. Давным-давно, он убил бабу какую-то возле большого дерева в каком-то парке. Голову ей отсек своим мечом. И там и похоронил. Вроде он любил ее. А потом, говорят, он ушел в подземелья и жил там. Поговаривают что тот оборотень, что в метро живет, он и есть.
– Прямо шекспировская история, – хмыкнул Варяг и протянул Алексееву карту с пометками Людоеда.
– Ну, сам посуди. Вон дуб, крест и все такое. И в парке. Чем не подтверждение? И пулемет у него такой, как Коля, вон рассказывал.
– Ерунда, – мотнул головой Васнецов, – Оборотень намного выше ростом был. Вот помнишь, какой отец высокий… – Николай осекся, едва не произнеся слово «был». Но он панически боялся говорить и даже думать об отце в прошедшем времени. – Так вот тот человек в метро еще выше.
– Куда еще выше? Да тебе там, в темноте с перепугу могло померещиться, что он размером с паровоз.
Дуб и Людоед с Нордикой уже исчезли из вида, и Николай снова уселся в свой угол.
– Если он любил ее, то зачем отсек голову? – пробормотал Васнецов, вспоминая, как он сам, упав в снег, дал очередь из автомата в упор по догоняющей его девушке Ране, о которой теперь тосковал и которую хотел увидеть, пусть даже во снах или каких-то бредовых галлюцинациях. – Зачем…
– Любовь и ненависть, две стороны одной монеты. – Покачал головой Яхонтов, набивая табаком свою трубку, – Видно что-то не так у них было.
– Ты что, курить тут собрался? – возмущенно произнес Вячеслав.
– Нет. Сейчас на место приедем, там выйду и покурю…
– Какой монеты, – С задумчивым видом спросил Николай. – Он все еще строил ассоциации между собой и убийством Раны и тем, что рассказал про Людоеда Сквернослов.
– Монета. Ну, раньше железные деньги были, которыми люди расплачивались.
– Да-да, конечно, я помню…
– Коля, тебе нехорошо что ли? – Яхонтов внимательно посмотрел на Васнецова.
– Да нет, – тот резко дернул головой, вспомнив свое обещание не жаловаться. – Просто задумался. Любовь, что, монетами измеряется?
– А это ты у него спроси, когда вернется. При его характере ты такой ответ услышишь, наверное, что больше спрашивать не захочется.
– Гаражи, – послышался голос Алексеева. – Кажется, это место он на карте отметил.
– Да, – согласился Яхонтов, посмотрев в перископ. – Вон перекресток. Давай между двух ближайших гаражей встань.
Луноход медленно заехал в укрытие и остановился.
– Я на улицу. Кто подышать хочет? – поинтересовался Варяг, беря в руки свое оружие.
Размять ноги после ночного марша по пересеченной местности решили все. Андрей и Юрий принялись сразу осматривать ходовую часть машины, ища возможные последствия затягивания в гусеницу железной трубы, подсунутой морлоками. Яхонтов закурил трубку. Вячеслав и Николай залезли на крышу гаража и стали наблюдать за окрестностями. Уже светало и, можно было видеть и без прибора ночного видения. За несколькими рядами гаражей были видны небольшие дома, давно уже разоренные.
На одном из ближайших домов было что-то написано. Виднелись только две последние буквы «АД». Начало надписи скрывал один из гаражей.
– Варяг, мы с Колей осмотримся вокруг? – спросил Сквернослов у курящего командира.
– Вы далеко только не отходите. И не долго.
– Ясно. Пошли Коля, поглядим.
Они спрыгнули с гаража в небольшой сугроб и двинулись в сторону того дома. Когда они, наконец, подошли к нему, то надпись открылась им полностью. ЛИСТОПАД. Сквернослов подошел к стене совсем близко, чтобы рассмотреть, чем сделана эта неровная надпись с потекшими буквами, но вдруг Николай схватил брата за плечи и отбросил назад.
– Ты сдурел, а?! – крикнул на него Сквернослов.
– Не ори, – шепнул Васнецов, – Ты чуть на растяжку не наступил.
– Где?
– Вот посмотри. Прямо у стены в мусоре.
Николай был прав. Среди припорошенных снегом груд осыпавшейся черепицы и обломков упавшей печной трубы и битого стекла была протянута тонкая проволока, цепляющаяся за трубу молниеотвода здания и другим концом примотанная к чеке осколочной гранаты, прижатой обломком стены.
– Людоед это имел в виду, когда сказал, остерегайтесь листопада? – Задумчиво произнес Сквернослов, глядя на натянутую проволоку.
– Что случилось? Славик, ты орал? – из-за одного из гаражей вышел Яхонтов.