– Хлопцы, это же Луи Армстронг, – прошептал он, боясь нарушить это пение.
I see skies of blue and clouds of white
The bright blessed day, the dark sacred night
And I think to myself what a wonderful world.
– Тот, который на луне первый побывал? – прошептал в ответ Сквернослов.
– Не… – Яхонтов медленно мотнул головой, – То был Нил Армстронг. А это Луи… Великий чернокожий американский певец. Какая песня чудесная, да?
The colors of the rainbow so pretty in the sky
Are also on the faces of people going by
I see friends shaking hands saying how do you do
They're really saying I love you.
I hear babies cry, I watch them grow
They'll learn much more than I'll never know
And I think to myself what a wonderful world
Yes I think to myself what a wonderful world.
Песня стихла и умолкла. Затем из динамика послышался другой голос и без мелодии. Голос был старческий и какой-то обреченный… Совсем не тот жизнерадостный Луи Армстронг… Голос человека живущего в мрачном настоящем:
– This is radio of the Hope Сity. We hope that you have survived. The end of today's translation. Bay.
И наступила тишина. Все сидели молча, пытаясь прийти в себя от произошедшего. От того контраста между такой красивой песней, вселяющей надежду и желание жить, хоть и наполненную непонятными словами. И странным обреченным голосом в конце.
– Варяг, скажи, о чем пел этот Армстронг? – выдавил, наконец, Васнецов.
– Он пел о том, какой замечательный мир в котором мы живем… – Затем вздохнул и покачал головой, – Жили, вернее.
– А потом, в конце, что там говорили?
– Похоже, они ищут выживших. Братцы, вы хоть понимаете, что это значит? Тут есть жизнь! Люди! И нормальные вроде люди! Ведь такая песня!…
– Варяг! – перебил его нахмурившийся Сквернослов. – Эти нормальные люди сделали атомную бомбу и ХАРП! И применили все это, между прочим!
Варяг молчал какое-то время. Затем обернулся и одарил Вячеслава снисходительной улыбкой.
– Только не те, чья душа умела так петь. Не все так скверно, Славик… Едем дальше…
И луноход снова тронулся с места.
61. HOSPITALITY
Пепельное облако перестало посыпать их грязью ближе к вечеру. День прошел незамеченным из-за мрака вызванного извержением. К счастью сам вулкан остался где-то в стороне, и они так его и не увидели. Окажись он на пути, это вызвало бы проблемы с поиском объездной дороги. Впрочем, связаться с орбитой тоже не удалось и радио более не преподносило сюрпризов, как было с песней Луи Армстронга.
Варяг вышел из лунохода и очистил перископ и стекла от пепла. Затем снова замерил радиацию. Норма. После этого он достал пятилитровую пластиковую бутылку с водой. Вылил воду в чайник из набора космонавтов. Остаток разлил по флягам и отрезал горловину. Набрал снег и растопил его у обогревателя. Вынес обрезок бутылки на улицу и швырнул в нее почерневшие от пепла стропы, которые все это время висели на левом пенале, в котором была спрятана одна из двух антенн. Надел резиновые перчатки до локтей и, засыпав в воду порошка, стал стирать. Все стропы там не помещались, и он стирал их по очереди, несколько раз, заменив воду. Аппарель была открыта, проветривая салон. Тихо гудел компрессор, нагнетающий в баллон уличный воздух. Укутавшийся тулупом Сквернослов смотрел на занятого стиркой Яхонтова и ухмылялся.
– А носки мне не постираешь, а Варяг?
– Я тебя, их сейчас сожрать заставлю, придурок, – беззлобно ответил искатель не прекращая работу.
Вскоре он закончил стирку. Замерил дозиметром снова побелевшие стропы.
– Норма, – удовлетворенно хмыкнул Варяг. Он вылил воду из обрезка бутылки и отшвырнул ее в сторону. Сложил стропы внутри пассажирского отсека лунохода и, закурив трубку, о чем-то задумался. Видимо решив, что мусорить нехорошо даже в таком мире, он побрел за выброшенной бутылкой и подобрал ее. Она валялась метрах в двадцати, укатившись по склону. Подобрав бутылку, Яхонтов направился к луноходу и вдруг остановился. Медленно повернул голову налево. Из снежного бархана, в вечерних сумерках выгладывал человек. Весь закупоренный в ладно сшитую одежду из оленьих шкур с таким же капюшоном. Лицо скрыто шерстяным шарфом. На глазах плотные лыжные очки. На поясе у него висели три небольших окровавленных капкана. За спиной рюкзак чем-то наполненный. В руке что-то вроде ручного гарпуна со стальной стрелой.
– Nice truck. – Сказал вдруг человек, кивнув на луноход. – Hi. How are you?
– Ноу бэд, – Варяг ответил, тщательно произнося слова и пристально глядя на незнакомца.
Услышав разговор, Сквернослов высунулся из лунохода.
– Колян! Смотри! Абориген! Первый пиндос которого мы встретили тут! – Воскликнул он.
Незнакомец теперь уставился на Сквернослова, явно удивленный его речью.
– What’s the language… Where are you from? You are Canadians? Mexicans?