– А я сказал, что я Дед мороз! Поверишь?
– Да на чем он нас догонять будет? – поморщился Васнецов, которому категоричность брата порядком уже надоела. – На лыжах за луноходом?
Со стороны той скалы и окружавших ее деревьев послышался собачий лай. Все взглянули туда. У подножья большого холма, на вершине которого они находились, из рощи мчалась прочь от них собачья упряжка.
– Вот тебе и лыжи, – проворчал Сквернослов.
– Он и на собаках запарится за нами идти. – Снова махнул рукой Варяг, – Ладно. Поехали. А то так можно стоять и спорить до скончания времен.
* * *Метель снова началась, как только стемнела. Словно отсыпавшаяся предыдущие сутки, буря обрушилась на луноход, да похоже и на всю Аляску, а может и на весь мир, с новой силой. Казалось, что новая буря была во сто крат сильней предыдущей. Они пересекли относительно невысокий горный хребет. Впереди были еще более высокие горы и густые хвойные леса, которые делали движение более сложным. Радио ничего не ловило кроме шума и треска. Варяг решил устроить очередной привал и остаться на ночлег в ложбине между двумя буреломами. Машину видно не было со стороны и деревья уже поваленные не угрожали упасть на нее. После скромного ужина варяг и Вячеслав довольно быстро уснули. Николай еще долго думал о том охотнике Джошуа, которого они так напугали. Чем-то эта встреча напомнила ему встречу с якутом на роковой реке Лене. Многое напоминает кроме развязки. Разность языков и восприятия друг друга сделали свое дело. А ведь по сути такой же простой человек. Может даже хороший человек. Ведь изначально он был настроен весьма дружелюбно. Как он там теперь в этой буре?…
…костер удалось разжечь при помощи трех выстрелов из автомата со снятым пламегасителем. Физические упражнения пришлось продолжать, пока одежда не стала подсыхать. Даже свежая оленья шкура, пропахшая кровью и животным, не давала возможности просто присесть и отдохнуть. Силы угасали, но надо было двигаться. К вечеру запах крови убитого оленя привлек семейную пару волков. Он не стал их убивать. В автомате были еще патроны. Он швырнул в их сторону останки убитого зверя, оставив себе самое лучшее мясо, которым уже успел насытиться. Волки жадно съели часть, а другую утащили. Видимо волчатам. Однако ночью они вернулись. Ну конечно. Они ведь хищники. Есть останки павшего животного конечно вкусно, но не интересно. Непривычно для хищников, привыкших в тяжком труде добывать себе еде. Куда больше их интересовал человек. Ведь этого требовало их хищническое естество, рвать живую плоть агонизирующего, обреченного человека. Но они боялись костра. Он подбросил в огонь дров и снова снял с себя уже высохшую одежду. Принялся растирать по телу свежий пепел. Затем оделся и стал втирать в одежду эту самую золу. Это помогло отбить от тела запах крови и оленьей шкуры.
– Как же я воняю, – усмехнулся он, глядя на светящиеся в темноте две пары волчьих глаз. – Проваливайте идиоты! Я не хочу вас убивать! Я и оленя-то не хотел убивать, но пришлось, чтобы выжить! Идите к щенкам своим!… Хотя… Вы ведь тоже хотите выжить… И чтоб щенки ваши выжили… Только не ту добычу вы себе нашли… Я сам хищник…
И он прицелился…
Когда Васнецов проснулся, его товарищи еще спали. В смотровые щели пробивался слабый свет. Значит рассвело. Шума бури уже не было слышно. Значит утихла.
Николай еще лежал какое-то время, глядя в потолок и смутно понимая, что очередной увиденный сон был продолжением сна предыдущего. Подумал о том, что он значит, но так, ни к чему и не пришел. Затем поднялся и взглянул в перископ. Серая пелена делала наблюдение невозможным. Перископ залеплен снегом. Васнецов взял автомат и, задержав ненадолго взгляд на пламегасителе, оделся и стал выбираться через шлюз. Оказалась, что большая половина лунохода занесена снегом и ему пришлось изрядно повозиться. Наконец он вскарабкался на крышу и расчистил полусферу перископа. Сел на крышу, передохнуть. Отчего-то вспомнилась ночь в подмосковном лесу, когда он побрел в лес и наткнулся на сталкеров… Как же все это давно было… И как далеко отсюда…
Вдруг какая-то бело-желтая куча в стороне зашевелилась. Метрах в тридцати от лунохода, на спине лежал огромный белый медведь. Валялся он задом к Николаю. Лениво раздвинув лапы, он приподнял голову и с каким-то недоумением посмотрел своими черными глазками на человека.
– Вот черт, – пробормотал Николай и передернул затвор автомата.
Медведь неуклюже завалился на бок и встал на лапы. Зарычал.
– Ага. Голодный. – Усмехнулся Васнецов, – Понимаю. Только ты не ту добычу себе выбрал. Я тоже хищник. Я человек. А мы пострашнее будем. Так что вали отсюда. Я не хочу тебя убивать.