Николай вздрогнул, услышав название родного города и, уставился на Яхонтова. Однако на Сквернослова это не произвело никакого впечатления.
– Варяг, ты часом не заболел? А? Какой еще Надеждинск? Надеждинск там! – он махнул рукой, – Недалеко от выжженной Калуги! Южнее разгромленной Москвы! Какой нахрен Надеждинск!
Песня стихла, и обреченный голос закончил эфир словами:
– This is Hope City radio, we pray for your survival. It is the end of our daily transmission, take care. Bay.
И снова воцарилась тишина. Варяг хмурился от своих мыслей. Сквернослов от мыслей Варяга. А Николай был взволнован. Что-то судьбоносное было в этом Хоуп Сити. Американском Надеждинске. Что-то символичное. И словно все было так, как давно кем-то задумано. Словно они, подчиняясь чьему-то замыслу, совершенно не случайно наткнулись на этот радиосигнал. Разве мыслимо это, пройти половину северного полушария и услышать голос города побратима поневоле, с той же обреченностью в том самом голосе, какой царил и в подвалах Надеждинска? Нет. Это не случайно. Это судьба. Как судьба свела его, Николая со Сталкерами. С Людоедом. С дневником дяди и со следами отца…
– Попробуй связаться с ними, Варяг, – предложил он.
– Ладно. Попробую. – Яхонтов пощелкал чем-то на панели и стал говорить, – Атентон! Итс войс фром сорвайд… сурвайвед… блин, – он дернул головой, поморщившись от собственного произношения, – Хоуп Сити, ансвер. Ю хиер ми? Плиз, Хоуп Сити. Ансвер. Кэн ю хиер ми?
Никакого ответа не последовало. Варяг повторил свой монолог, затем пощелкал еще на панели и повторил в третий раз. Тишина.
– То ли мощности передатчику не хватает, толи еще что. Прием ловит и исходящий не проходит. Или я не до конца разобрался в этом приборе.
– Неужто он сложнее, чем управлять самолетом? – спросил Васнецов.
– Еще бы.
Николай повернул голову в сторону Сквернослова, желая понять, отчего тот затих. Славик сидел молча и пристально смотрел в потолок.
– Мужики, мне очень совестно прерывать вашу милую беседу, но неужели вы, мать вашу, не чувствуете что у нас на крыше кто-то есть? – тихо проговорил он.
Николай тут же прильнул к перископу. Он осторожно стал его вращать, в поисках того о чем говорил Сквернослов. На крыше действительно кто-то был. И движение полусферы перископа побеспокоило его, поскольку стало отчетливо ощущаться шевеление кого-то весьма большого и тяжелого.
Вячеслав недоуменно посмотрел на то, как лицо Николая расплылось в улыбке.
– Колян, ты чего скалишься? Уж не Нордику ли ты опять на крыше увидел?
– Да это мишка, – Васнецов продолжал улыбаться, глядя в смотровой прибор.
– Кто? – удивился Варяг.
– Ну, белый медведь.
– Тот самый? Это же, сколько мы его на себе протащили?
– Не знаю тот или не тот. Но он разлегся на крыше лунохода. – Васнецов пожал плечами.
Славик взял автомат и стал колотить прикладом по потолку.
– Исчезни падла! Слазь! – закричал он. – Кто за проезд платить будет, сучье отродье!
Стало слышно, как медведь недовольно рычит, и почувствовалось, как он ерзает.
– Сейчас я его стряхну. – Ухмыльнулся Варяг и, убрав внешние антенны обратно в пеналы, завел двигатель машины. Луноход сначала медленно стал съезжать с вершины горы, затем набирая скорость, помчался вниз по склону, к раскинувшемуся у подножья лесу. – Парни, держитесь!
Казалось, так быстро луноход еще никогда не ехал.
– Ну что? – спросил Вячеслав.
– Держится! – воскликнул Николай, глядя в перископ. Он был восхищен настойчивостью зверя.
– Вот же урод.
Машина буквально влетела в лес. Деревья тут стояли достаточно редко, и Варягу не составляло особого труда лавировать. Но он старался, чтобы еловый лапник хлестал по корпусу. Несколько ударов ветками по морде медведя заставили его, наконец, покинуть машину.
– Все. Слетел. – Кивнул Николай.
– Ариведерчи, – усмехнулся Вячеслав. – Нам будет тебя не хватать, говнюк.
Проехав через лес, машина снова стала карабкаться на гору. На сей раз, она была значительно выше и круче предыдущей. Ползли к вершине долго, но объезд ее сулил быть еще более долгим. С одной стороны неприятного вида ущелье, плотно заросшее деревьями. С другой, скалистые образования. Вершина горы их уже встретила сумерками. Сумерками и выходом массивного пласта породы слева от машины.
– Господи, что это, – выдохнул Варяг, глядя вперед. Там, за огромной долиной ощетинившейся полумертвым лесом, высилась массивная горная гряда, на которую уже наступала ночь. Но вершины этой гряды, и тучи за ней, мерцали странным красноватым свечением.
– Да это же… Вспомните фотографии из космоса! Большое красное свечение в облаках в районе ХАРПа! Это как его… – Николай, затряс руками, вспоминая слово.