Николай остановился перед этой дверью. Он словно ее и искал. Массивная толстая дверь была приоткрыта. Он потянул ее на себя. Та, скрипя и нехотя поддалась. Васнецов вошел внутрь. Это был огромный зал с большим потухшим экраном на всю стену перед рядами пультов с массой кнопок и экранами мониторов. Очевидно, что это было помещение, где на десятках кресел перед пультами и сидел один из тех «оркестров», что играл реквием по жизни на земле, нажимая кнопки и щелкая переключателями. А на огромном экране наверняка светилась карта всего мира, где были указаны точки нанесенных ударов и траектории ракет, несущих удары грядущие. Что надо было сделать со своим разумом, чтобы беспристрастно смотреть на этот экран и делать свою работу за пультом? Что надо было сделать со своим разумом? Усыпить?
— Сон разума рождает чудовищ. — Раздался сзади знакомый голос.
Николай вздрогнул и обернулся. Конечно, это была Рана.
— Я испугался за тебя. Куда ты пропала? — спросил Васнецов, чувствуя какое-то странное волнение от того, что она снова рядом.
— Зачем за меня бояться? Я уже мертва. — Равнодушно произнесла девушка.
— Там, в тоннеле… Там кто-то есть. Огромный. С большим пулеметом. Кто это?
— Я не знаю. — Она пожала плечами. — Тут уже давно никого нет.
— Но я видел его!
— Или хотел увидеть?
— Я тебя хотел увидеть, — Николай мотнул головой.
— И вот я здесь, — она улыбнулась и протянула ему записную книжку с черной кожаной обложкой. — Возьми.
— Что это? — Васнецов принял этот предмет и провел кончиками пальцев по корешку.
— Это дневник одного из людей, что были здесь когда-то. Они уничтожили все вахтенные журналы и журналы событий, но один из них тайком вел дневник. Возьми. Может, найдешь там что-то для себя?
— Рана, ты так и не ответила, я умер? Скажи честно. Как я смогу помочь тебе, Земле, если я мертвый?
— Ты действительно хочешь помочь?
— Да. Хочу.
— Готов ли ты?
— Я буду стараться.
Она мотнула в ответ головой.
— Здесь мало попыток и предположений. Здесь мало просто желания. Это надо сделать, понимаешь? Во что бы то ни стало. Надо.
— Я сделаю это, Рана.
Девушка приблизилась к нему вплотную и, осторожно забрала дневник.
— Ты это не сможешь взять с собой. Но эти записи до сих пор лежат здесь.
— Ты читала их?
— Я не умею читать, — она снова улыбнулась. — В нашей общине грамотность, образование и знания считались злом. Люди веками развивались, накапливали знания, развивали науку, только для того, чтобы сделать оружие небывалой мощи, огромные промышленные производства, ХАРП и еще многое другое, что погубило все… Я не умею читать. Странно, правда?
— Нет. Не странно. Страшно.
— Не бойся. Ничего не бойся. Возвращайся, мой мальчик, — она провела ладонью по его щеке.
Яркий свет ударил в глаза. Трудно было разобрать, где он находится. Пришлось прищуриться. Ясно было только одно. Он лежит, а над ним склонилась темная фигура.
17. Возвращение
— Живой? — только теперь Николай разглядел в склонившейся над ним фигуре того самого Людоеда в черном берете и с опущенными к подбородку черными усами.
Васнецов с трудом разжал слипшиеся и пересохшие губы.
— А что… Был мертвый? — медленно и тихо проговорил он.
— Ну… Мертвый не мертвый, но в отключке третьи сутки уже. — Илья усмехнулся. — С возвращением.
Он достал что-то из кармана и занес над Николаем руку. Перед лицом повисла цепочка для солдатских жетонов, на которой висела немного деформированная, но отшлифованная до блеска пуля.