— Да, Коля, ну и везунчик ты, — хмыкнул Крест, откидывая саперной лопаткой снег от машины.
— Это почему?
— На сто верст вокруг одна глухомань. Но ты умудрился наступить на этот джип. Шанс один из миллиона. В другом мире тебе лотерейные билеты покупать стоило бы. Непременно выиграл бы…
— Там есть кто-то, — пробормотал остановивший раскопки Варяг.
Все заглянули в раскопанное ветровое стекло. На переднем сидении виднелись разложившиеся останки человека за рулем. На заднем сидении тоже останки. Похоже это мать, прижимающая к себе ребенка. Такое жуткое зрелище снова вызвало в Николае рвотные позывы. Он отвернулся.
— Они, что, так прямо и умерли в машине? — спросил Людоед, глядя внутрь.
— Похоже. Только отчего? Она заперта. И стекла целы.
— Ты фон замерил?
— На поверхности в норме. Сейчас машину замерю. — Яхонтов достал дозиметр.
— Ну, что, — качнул головой Илья спустя некоторое время.
— Завышен. До сих пор выше нормы. Но нам не опасно, если мы жить в этой тачке не останемся. Я думаю, это смерть под лучом. Мгновенная смертельная доза.
— Наверное, ты прав. Хотя не пойму, что тут бомбить. Лес кругом.
— Может тут бункер, какой или что-то в этом роде?
— Не исключено… Глянь! — Крест ткнул пальцем в стекло.
— Что там?
— Фотоаппарат. Видишь? Да это же «Зенит». Ей богу! — Людоед улыбнулся. — Я в детстве фотографией увлекался. У меня старенький «ФЭД» был и крохотный такой «Агат». А о «Зените» я все детство мечтал.
— Ну, забирай, — Варяг вздохнул. — Этой семье он уже не понадобится.
— Простите, усопшие друзья, — произнес Крест и выбил прикладом лобовое стекло. Затем пролез в него и достал фотоаппарат. — Опа!
— Что там еще?
— У водилы в ногах видеокамера валяется. Похоже семья на отдыхе была. — Илья выбрался из машины, держа в руках оба предмета. — Камера цифровая. На дисках маленьких.
— Рабочая? — спросил Николай.
— Да ты, что парень. Нет, конечно. А вот фотоаппарату ничего я думаю, не сделалось. Может только экспонометр накрылся. — Крест ковырнул ножом крышку видеокамеры. — Тут диск есть. Интересно, что на нем?
— У Юры в кабине привод есть в бортовом компьютере. — Сказал Яхонтов.
— Точно?
— Ну, вроде да. Там и принтер у них и еще бог знает что. У него вернее…
— Так. Может, и сможем посмотреть. Хотя на морозе диск давно мог испортиться. А вот пленка в «Зените»… Эх, все равно проявлять негде. — Он открыл крышку.
Как и предполагалось, внутри была фотопленка. Она естественно засветилась. Крест вытянул ее и внимательно посмотрел.
— Глянь, Варяг. В трех кадрах прогоревшие дырки. Как это так? С чего внутри пленка прогорела?
Яхонтов внимательно осмотрел пленку и нахмурился.
— Знаешь, что он фотографировал?
— Что?… О господи… Неужели… — Теперь нахмурился и Крест. — Это ядерный взрыв…
25. Артель
Огонь пощадил бесценные страницы дневника неизвестного офицера из объекта противоракетной обороны Москвы под названием «Субботний вечер». Обуглились края страниц, и немного обгорел корешок. Николай благодарил судьбу за то, что дневник уцелел. Он не только не сгорел, но и не потерялся, когда пьяный Васнецов бросился бежать неизвестно куда. Варяг нашел этот ежедневник и вернул его Николаю. Для Васнецова это был непросто старый блокнот. Он являлся хрупким и тонким мостком между прошлым и настоящим. Ключик к пониманию многого из того, что еще недавно понять было невозможно. Связующая нить между ним и родным дядей, который, как оказалось, когда-то у него был. В эти расплывшиеся строки и потрепанные временем страницы, неизвестный человек вложил столько своих чувств и переживаний, что они казались осязаемыми. Для Николая это воспринималось как священное писание, открывающее сакральные тайны их мрачного бытия и порождающие новые вопросы и эмоции, которые помогали видеть смысл в своем существовании. Как ни странно, огонь, в совокупности с паром, помог раскрыть слипшиеся страницы. Теперь, Васнецов осторожно перелистывал их, с удовлетворением отмечая, что текста там еще в достатке и чтение закончится нескоро. Однако он не торопился читать. Сказывалось плохое самочувствие после пьянки. И хотелось дождаться того душевного состояния, которое будет располагать к чтению и лучшему восприятию того, что хотел сказать этот человек. Ведь в этих строках была заложена не просто хронология событий и взгляд на них автора, но и некая, как считал Николай, духовная сила, которая подобно притче помогала лучше понимать события дней сегодняшних и весь окружающий мир.