Васнецов задумался над тем, сколько суждено протянуть в этом мире конкретно ему, Николаю. Ведь он далеко не такой как Людоед или Варяг, который во многом с Ильей не был согласен но, по сути, был тем самым бойцом одиночкой, вцепившийся мертвой хваткой в выживание. Нет. Николай совсем другой. Слабый, ранимый меланхолик, который при своей тяготе к одиночеству все больше стал ощущать потребность в человеке. Он всем постоянно сочувствовал. Сопереживал посторонним людям. Видимо, для того чтобы стать им ближе. Не быть одиноким. Неужели это плохо для выживания? Неужели в самих фундаментальных основах жизни нет места участию и милосердию? Ибо выживает сильнейший и циничный. Тогда чего стоит такая жизнь, если в ней все должны постоянно между собой драться, кровью доказывая свое право на жизнь и расписываясь в том, что ты прошел этот самый отбор достойных жизни? Милосердие не добродетель, а фетиш слабаков. До сих пор Николай жил только потому, что ему это позволила их крепкая община. Нет. Николаи Васнецовы обречены. Будущее за Людоедами. За Крестами…
— Ну, чего ты смотришь так, блаженный? — Устало вздохнул Крест.
— Ты говорил, что было пять фугасов. Верно? — ответил Васнецов.
— Ну. Говорил.
— Три вы подорвали на том острове. Так?
Людоед кивнул равнодушно.
— Так.
— А еще два?
— Один в реакторном отсеке так и остался, который я заминировал. А другой, — он вдруг похлопал ладонью по своему огромному железному ящику, — я приберег для особого случая.
Васнецов резко отшатнулся от ящика и сел на спящего Варяга.
— Ты хочешь сказать, что он здесь?!
— Ну да, — невозмутимо пожал плечам Илья.
— Кто здесь? — пробормотал проснувшийся Яхонтов.
— ОИК-64. Мы его еще называли «спиногрыз», потому как это ранец. Иногда называли «ослик». Созвучно.
— Чего-чего? — поморщился Варяг. — Ты, о чем сейчас?
— Особое изделие. Компактное. Мощностью 64 килотонны.
— Твою мать, — Яхонтов покачал головой. — А чего молчал?
— Я вообще никому о нем не говорю. Это ведь какой соблазн, представляешь?
— Ага. Представляю. Двадцать лет назад насоблазнялись, — проворчал искатель. — Он же там фонит наверное все это время.
— Не пугайся, Яхонтов, — махнул рукой Илья. — Он и так не сильно излучает, как ты мог бы подумать. Так еще и в саркофаге свинцовом лежит. Опасаться нечего.
— А ты еще загораживался этим ящиком от тех отморозков на снегоходах! — воскликнул Николай. — А если бы они попали?
— Чем? — усмехнулся Крест. — Патроны этот ящик не возьмут. И саркофаг тоже. А гранатомет… Ну нам в таком случае так и так кранты настали бы. Пусть и их тоже в таком случае… И вообще. Я детонатор отдельно храню. А без специального детонатора, тротиловая сфера не взорвется. А если и сдетонирует от попадания из гранатомета, то не синхронно. Давление не вызовет критической массы, поскольку будет давить на ядро неравномерно. Чего вы нервничаете? Будет чем ХАРП выключить, — он снова усмехнулся.
— Еще один ядерный взрыв, — нахмурился Варяг. — Человеку не суждено угомониться пока он существует?
— Всего один. Последний, — возразил Людоед.
— А может этот последний и поставит жирную точку на нашей истории?
— Ну, если будет другая возможность выключить ХАРП, то вам и карты в руки. — Махнул рукой Крест.
Сидящий рядом с ведущим луноход Сквернословом Юрий открыл окошко, соединяющее обе кабины.
— Слушайте, что это за город? Мы вообще правильно едем? Крест, ты, когда на карту в последний раз смотрел?
Илья взглянул на Алексеева, видимо, желая сделать ему замечание по поводу неприветливого тона, но промолчал. Он раскрыл карту и стал ее разглядывать. Затем посмотрел в смотровую щель.
На улице был очередной рассвет в их путешествии. Неизвестный город был накрыт плотной завесой ледяного тумана. Хотя больше было, похоже, что это свинцовые тучи под собственной тяжестью спустились к самой поверхности земли. Видимость было менее пятидесяти метров и возможно было разглядеть только ближайшие строения. Но едва ли они могли подсказать, в какой город въехали путешественники. Здания практически все были разрушены и торчали из снега огрызками стен. Никаких следов жизни тоже не было видно. Ни на снегу, ни в виде какого-либо дыма от согреваемых жилищ выживших.