— Здрасьте вам. Откуда, куда? — произнес деловито старик, потирая рукой красный нос.
— Да мы тут думали, что в этом месте перекантоваться денек можно. Ошиблись? — ответил ему Варяг.
— Да нет вообще-то, — старик снова почесал нос. — Вавилон самое то место. А чего у парня с головой? — он указал на перебинтованного Николая.
— Так это, он с горки на лыжах спускался и головой в дерево, — засмеялся Сквернослов.
— Ага. Понятно. Только чего тут смешного, не пойму. Вы, кстати, что, впервые тут?
— Ну да, — Яхонтов кивнул.
— А откуда вы?
— Из под Калуги.
— Чего? — скептически прищурился охранник. — Откуда, откуда? Это вы что же, из самой Калуги на лыжах шли?
— Да нет, конечно. Подвезли нас. Санями шли. А километрах в пятнадцати отсюда пути дорожки разошлись. Дальше на лыжах.
— А… Понятно. И куда путь держите?
— Мы думали в Киров заглянуть. А там чертовщина какая-то… Решили идти дальше на восток.
— Ух… — Старик повесил голову и вздохнул. — В Киров, значит, говоришь… Понятно. Родня там была?
— Да. — Кивнул Варяг.
— Соболезную. Крепко там врезали. А потом земля провалилась. Там ад настоящий. Ну ладно. Коли впервые у нас… Я вам сейчас правила объясню…
Его речь прервал какой-то шум и крики. В проходе между машинами показалась группа людей. Один пожилой мужчина. Он плакал и о чем-то умолял. Его толкали ружьями двое крепких парней лет тридцати.
— Топай на выход, чмо! Живее мать твою!
— Ребята! Ну, я же!.. Ну пьяный был!.. Ну с кем не бывает!.. — причитал мужчина. Все лицо его было залито слезами и кровью, сочащейся из ожога на лбу. Ожог был в виде латинской буквы «W».
— Рот закрой! Правила для всех! Вали отсюда! — Затем один из них крикнул старику из охраны: — Шум! Отдай ему его барахло! Пусть проваливает!
— Это какой номер? — спросил Шум.
— Сорок первый!
— Ага. Пацаны! Сорок первый!
Из будки спустя минуту вышел еще один охранник и бросил плачущему мужчине вещмешок и охотничье ружье с обледенелым стволом.
— Забирай и катись, — проворчал старик.
— Мужики! Ну, вы чего?! Ну, простите!!! — закричал тот.
— Поздно уже каяться. Ты уже клейменый. — Шум передернул затвор своего автомата. — Р-рраз! — Угрожающе произнес он целясь.
Двое охранников подхватили его и, открыв дверь, вышвырнули на улицу, бросив следом мешок и ружье.
— У тебя есть десять минут, чтобы отойти на расстояние выстрела! Или смерть! — крикнул один из охранников и закрыл дверь.
Тридцатилетние молодчики оценивающе посмотрели на группу Яхонтова и, молча ушли, двигаясь походкой вразвалочку, красноречиво говорящей о том, какой высокий у них тут статус.
— За что его так? — спросил Людоед у старика. — И что за прозвище у тебя такое?
— Шум? Да Шумаков моя фамилия. Он правила нарушил. Короче у нас есть правила поведения. Не воровать. Местные деньги не подделывать. Не дебоширить. Драк не затевать. Тут все равны. Никаких выяснений отношений по национальному или религиозному признаку. Если кто-то вас провоцирует, доложите смотрящему. Сами проблему не решайте. Шлюх можно бить только по договору с их хозяином. И только до первой крови. Калечить и выбивать зубы нельзя. Наркоту продавать можно только администратору. Незаконный оборот наркоты, тоже нарушение правил. Если что-то сломали, то должны сообщить об этом смотрящему. Он поможет вам работягами, чтобы отремонтировали. Наказания за нарушения разные. Штраф, если есть что взять. Хозяйственные работы. От двенадцати до двухсот часов. Участие в бою на арене в качестве наказания тоже практикуем. Из суровых, клеймо на лбу выжигаем. Те кто с клеймом, как у этого неудачника, больше не имеют права приходить в Вавилон и наши филиалы. Бывает и смертная казнь. Как наш суд постановит.
— Вот как… А что есть еще такие комплексы? — поднял бровь Людоед.