— Тебе, чмо, трусы жмут или ты из гомиков? — фыркнула она.
— Эй!!! — вдруг, откуда ни возьмись, за спиной проститутки появился карлик с бейсбольной битой. — Я тебе гнида сколько раз говорил, чтобы ты клиентам не хамила?! — воскликнул он и ударил своим орудием девицу по бедру.
— Да какие они клиенты? Им, наверное, мальчики нужны. — Обиженно пробубнила она, потирая бедро.
— Эй!!! — снова крикнул карлик. — А вы чего кочевряжитесь? Это элитная баба, мать вашу! Вы гляньте! Ей всего двадцать пять! И ничего что зубов не хватает! Так в работе даже удобнее! И вот, гляньте дойки, какие! — он стал тыкать снизу битой в ее груди, которые действительно были совсем немаленькие. — Потрогайте сами! Пощупайте руками!
— А ты сам чего руками не щупаешь? Без лестницы достать никак не можешь? — усмехнулся Васнецов, продолжая нарочито демонстрировать хамство и недоброжелательность.
— Ах ты урод, — взвизгнул карлик и ткнул битой Николая в пах.
— Сссука… — прошипел Васнецов, согнувшись и скорчившись от боли.
Варяг вырвал у сутенера биту и поднял его за шиворот одной рукой.
— Слышь, верзила, я же тебя положу сейчас в карман, вынесу на улицу и закопаю. Никто и не заметит. — Спокойно проговорил Яхонтов.
— Пусти, чмо мохнатое! Пусти, говорю! — закричал сутенер брыкаясь.
— В чем дело?! — к ним подошел патруль. Трое рослых парней в камуфлированной одежде с демонстративно распахнутой грудью, чтобы было хорошо видно голубые ВДВшные тельняшки. Один, что постарше, взглянул на висящего в руке Яхонтова карлика.
— Здоровяк, поставь-ка его на пол. — Сказал патрульный.
Николай уже выпрямился, хотя и продолжал морщиться от испытываемой боли. Он заметил как напрягся Варяг и Людоед. Причем, Крест сделал шаг назад и в сторону, образуя с Яхонтовым полукруг. Видимо так удобнее будет принять рукопашный бой. А дальше… У патрульных висели на плечах автоматы. Останется только завладеть ими и пробиваться к выходу. Ситуация неприятная, если не сказать больше, и Васнецов понял, что он опять в чем-то виноват…
Бойцы никак не отреагировали на то, какую позицию заняли Варяг и Крест, однако старший патруля обратил свой взор на сутенера.
— Туранчокс, ты опять тут скандал учинил? — ухмыляясь, спросил старший.
— Эй, да что сразу Туранчокс? — огрызнулся сутенер.
— Не знал бы тебя, подумал бы на них. Иди отсюда. И не забывай, что ты нам уже два субботника должен.
Карлик от досады еще раз ударил свою девицу битой по бедру и побрел прочь, что-то ругательное ей бормоча.
— А ты силен, — ухмыльнулся патрульный, обращаясь теперь к Варягу. — Одной рукой поднял.
— Да там поднимать нечего. — Пожал тот плечами.
— Карликов не любишь? — старший прищурился.
— Я к ним ровно отношусь. Как к обычным людям. И не сочувствую. Знаю, что они этого в основном не любят. Но этот уж больно вредный.
— Да. Есть такое дело. Только вам наверняка говорили, что если кто-то вас на скандал провоцирует, не надо вестись на это. Надо сразу доложить первому патрулю. На сей раз отделаемся устным предупреждением. Договорились?
— Само собой, — хмыкнул Варяг и пожал старшему патруля руку. Бойцы удалились.
— Да, Коля, что-то ты маху дал, — вздохнул Сквернослов, хлопая Васнецова по плечу.
Яхонтов зло посмотрел на Николая.
— Слушай, ходячая неприятность, не смотри ни на кого. Не делай ничего! Не говори, ни чего! Вообще рот не открывай. А ты, Людоед, не подначивай его!
— Я воль майн фюрер, — Крест принял строевую стойку.
— Да пошел ты, — досадливо поморщился Яхонтов.
Они дошли, наконец, до пресловутого перекрестка и стали оглядываться. Тут было менее многолюдно, чем у рыночных рядов. В центре перекрестка стояла высокая труба с указателями и написанными на ней мелом объявлениями.
— Пошли сначала комнату для ночлега снимем да помоемся, а уж потом в бар. — Предложил Илья.
— Разумно, — кивнул Варяг.
— Ну, пошли, — Сквернослов потер руки.
Николай ничего не сказал. Его съедала злоба. Он злился и на Варяга, и на Людоеда и на того сутенера…
Гостиница оказалась на самом деле гостиницей. Это был придорожный мотель, стоящий на улице, пока вокруг не вырос этот купол-город. Баром оказался самый настоящий придорожный бар рядом с этим мотелем. И убранство в баре было соответствующим. Только вся мебель носила множество следов ремонта, и вместо иллюминации на потолке висело несколько ламп, а стены были завешаны звериными шкурами. Путники пришли сюда через два часа, после того как оформились в гостинице и, приняв душ, немного отдохнули. За стойкой стоял массивный бармен в годах с черной, будто крашеной бородой заплетенной в косу. На голове черная бандана с белыми черепами. Видимо в прошлом он был байкером и привычкам не изменял до сих пор. Он читал какую-то потрепанную книгу. Взглянув на новых посетителей, лишь приподняв слегка взгляд, он угрюмо буркнул: