— Я что-то никаких запрещающих знаков там не видел, — невозмутимо ответил Васнецов, не оборачиваясь.
— Тут охранный пост! Это само собой подразумевается! Пошел вон отсюда я тебе сказал! Сейчас патрулю тебя сдам, и пойдешь на арену, сучонок!
Васнецов, наконец, обернулся и взглянул на этого часового. Может и ему тоже врезать? Терять уже особо нечего. Нарушений и так по самые уши…
— Ну что вылупился?! Убирайся, я сказал!
— Разуй глаза, старый…
— Чего?!
— Я говорю, разуй глаза и туда смотри. — Николай указал рукой на холм.
— И чего? — часовой нервно дернул головой и посмотрел в указанном направлении. — И чего? — повторил он.
— Слушай, у тебя хоть бинокль есть?
— Чего? — старик быстро захлопал глазами.
— Я говорю, бинокль у тебя есть, тетеря глухая!!! — закричал Васнецов.
— Ах ты… — Петр полез в карман, что-то бормоча себе под нос. — Вот говнюк, раскомандывался тут. — Он извлек из кармана тулупа обломок бинокля и приставил его к глазу. — Ну, и чего? Телега едет с холма. И чего?
— Ану дай сюда! — Николай выхватил этот оптический прибор из рук часового и стал смотреть.
— Вот наглец, вот говнюк, — продолжал бормотать старик.
С холма неслась большая телега на широких лыжах. Подобная тем, с которыми они в Надеждинске отправлялись в лес на заготовку дров. В нее не было запряжено никакое животное. И люди в ней отсутствовали. Но были сложены мешки и, среди них что-то мерцало.
— Черт подери. Да это же фитиль! — воскликнул Николай. — Фитиль горит!
— Чего? — старик снова захлопал глазами.
— Стреляй, старый! Стреляй по телеге!
— Так это…
— Где оружие твое, черт тебя дери!
— Так вот оружие, — часовой растерянно указал на укутанный в чехол из звериных шкур большой предмет на треноге, намертво привинченной к металлическому полу площадки.
— Твою мать, — Васнецов стал быстро разматывать шкуры, разметая своими движениями налипший на них снег, пока, наконец, его взору не предстал внушительного вида, оснащенный оптикой крупнокалиберный пулемет «Утес». Николай прильнул к прицелу и нащупал окоченевшими от холода пальцами рукоятку и курок. Поймал телегу в прицел. Нажал на спуск и… Ничего не произошло.
— Что за мать твою, — Николай озадаченно стал рассматривать оружие. — А лента пулеметная где?! — воскликнул он.
— Отдельно храниться она! В ящике!
— Почему так?!
— Комендантом так предписано! Нельзя патроны на холоде подолгу держать!
— А пулемет можно?!
— А он в мехах!
— А патроны не в мехах были бы?! А?!
— Воруют патроны! Вот всякие ушлепки вроде тебя ходют и воруют! Иди отсюда! Подумаешь, фитиль горит! И что?!
— Это же бомба, баран старый!
— Что?!
— Иди тревогу объяви быстро! Пока пулемет зарядим, телега в мертвой зоне будет! Не достать пулеметом! Да что ты стоишь, немощь старая!!! Я говорю, тревогу объяви!!! — Васнецов схватил старика за тулуп и затолкал внутрь, дав ему еще и пинка в придачу.
— Ах ты, щенок, — бормотал старик, сбрасывая с себя сковывающий движения тулуп. — Вот же говнюк. Ну погоди, разберемся с этой телегой и я тебе устрою… Попомни мои слова, щенок… — Он выхватил стоявшее под стулом ведро из нержавейки и большой разводной гаечный ключ. Затем засеменил по коридору, стуча ключом по ведру, и закричал — Тревога! Тревога всем!
Николай бросился к ящику. Тот был заперт навесным замком.
— Черт тебя дери, а ключ-то где? Может тут? — он судорожно схватил тулуп и стал шарить по карманам. Так и есть. В одном из них обнаружилась связка ключей. Они зазвенели в дрожащих от волнения руках, пока он не подобрал нужный. Схватил пулеметную ленту и выскочив обратно на площадку стал заряжать оружие. Замерзшие руки никак не хотели слушаться и делали порой совсем не то, что он от них требовал. Но пулемет все-таки удалось зарядить. Телега уже пропала из вида. Васнецов перевалился через стенку из наполненных песком мешков и стал искать ее взглядом. Телега уперлась в стену Вавилона метрах в семидесяти слева. В сгущающихся сумерках было видно, что фитиль еще горит. Догорает вернее. Николай накинул на себя брошенный стариком тулуп и прижался к пулемету. Сейчас громыхнет. Сколько там? Килограмм сто или двести? Только бы в живых остаться после взрыва. Только бы удержаться на площадке. Только бы не сорвало «Утес». Ведь должны же сейчас появиться те, кто запустил эту телегу. Они непременно появятся. А я их встречу. Я — Николай Васнецов. Сын майора ВДВ. Кавалера ордена мужества и георгиевского креста. Искателя. Могучего воина. Я сын своего отца. Я должен выжить. В моих руках судьбы всех этих ничтожных людишек…