— Молчать! — истерично завопил Чернов. — Ты, выйди из строя, — обратился он к добровольцу. — Сейчас сможешь обидчику своему пулю в лоб пустить. Кто еще?
Строй ответил молчанием.
— Что, козлы, неужто больше никто жить не хочет? А?
Молча смотревший прямо перед собой Турпал мотнул головой и, вздохнув, произнес:
— Я, короче.
— Турпо, ты что охренел? — Егор Демидов уставился на него. — Как ты можешь?
— Я все равно чужаком всегда был среди вас, — устало ответил чеченец.
— Что за хрень ты несешь? Каким чужаком? Мы же с тобой последним куском делились! Мы же все как одна семья были!
— Я делаю то, что угодно Аллаху, — мотнул головой Турпал и вышел из строя.
— Сволочь ты! — крикнул в след ему Демидов.
— О, да у нас тут гордый горец! — усмехнулся Чернов, хлопая по плечу чеченца. — Правильный выбор, горец.
— Слышь, начальник, короче дай мне первому казнить, короче. Устал я. А то может, передумаю. Короче…
— Ну ладно. Казни первым. Дайте ему пистолет. — Чернов отошел за спины своих охранников. Один из них протянул Турпалу пистолет ПМ. Турпо осмотрел его, затем вынул обойму и стал разглядывать.
— Ты что делаешь? — нахмурился стоявший рядом с пленниками Вепрь.
— Глупо выглядеть не хочу, короче. А то вы мне пустой железка дадите, я буду щелкать как баран. Зачем?
— Давай, не тяни, — резко отрезал Вепрь.
— Четыре патрона? Зачем четыре только?
— А тебе мешок, что ли надо? — продолжал говорить здоровяк. — Убьешь четверых. Тот тоже убьет четверых. Из оставшихся устроим бои на выживание. Кого-то отпустим, кому фишка ляжет, чтоб они про ваше крещение рассказали. А то вдруг слинять захотите. Ты, давай, не затягивай процедуру. Утомлять начинаешь.
— Ладно, — вздохнул Турпал, снаряжая пистолет и снимая его с предохранителя. — А руки развязать?
— Из пистолета стрелять можно и со связанными руками. Давай. Вали.
Он поднял пистолет и нацелился прямо на лицо Демидова.
— Прости Егор. Я делаю то, что угодно Аллаху. Аллахуакбарр!!! — он резко дернул руки в сторону и выстрели прямо в голову Вепрю.
Здоровяк только успел удивиться. И на его заливаемом кровью из дырки над переносицей лице, так и застыло недоумение. Он еще падал, когда черновики опомнились и открыли огонь из автоматов по Тупалу. Многие пули, минуя его, попадали в других пленников. Первым из пленников опомнился Варяг и нырнул к полу, подхватывая тушу мертвого Вепря и закрываясь его телом, схватился за свисающий с плеча бандита автомат М4. Многие пленники кинулись в стороны. Другие кинулись на черновиков, пытаясь схватить их связанными руками за глотки или выдавить им ко всем чертям глаза. Тот пленник, что первым решил примкнуть к бандитам, с криком «не стреляйте в меня!» бросился к черновикам, видимо надеясь, что для них он уже свой, но они и его встретили автоматными очередями.
Яков Чренов с перепуганным лицом, на полусогнутых ногах кинулся к дверям, за которыми было его убежище.
Тем временем Яхонтов сразил короткой очередью одного бандита и свалил тушу Вепря на лежащего на холодном полу Сквернослова.
— Славик! Нож достань у него и освободи мне руки! Прячься за трупом!
Кто-то из пленников все-таки сумел завладеть оружием врага и поддержал Варяга огнем.
Егор получил две пули в плечо еще, когда бандиты расстреливали взбунтовавшегося Турпо. Он упал рядом с мертвым товарищем, который дал им всем, какой-никакой, но шанс, ценой своей жизни.
— Зачем ты так брат, — простонал он, глядя на изрешеченного пулями чеченца. — А я тебя не понял…
— Егор! Ползи к путям! Мужики спрыгивайте с перрона! — крикнул Яхонтов.
Среди черновиков царила неразбериха. Однако они продолжали планомерно расстреливать пленных, число которых стремительно угасало.
Сквернослов тем временем разрезал ножом Вепря веревку на руках у Яхонтова и у себя. Автомат Варяга опустел и он, прячась за трупом чернушного полководца, стал шарить в его разгрузочном жилете, в поисках боеприпасов. Славик тоже полез по карманам Вепря. Нащупав гранату он, не мешкая, метнул ее в сторону врага.
— Ах, мать твою! — взвизгнул один из черновиков, рядом с которым упала граната. Он бросился в сторону, но взрыв подбросил его и заставил перекувыркнуться в воздухе. С нашпигованными осколками ногами, задницей и частью спины, он рухнул прямо рядом со Сквернословым и стал орать от боли. Вячеслав протянул руки, схватил его за волосы и принялся бить его лицом об пол.
Варяг, наконец, нашел новый рожок и, снарядив им, автомат продолжил стрелять. Сверху, на эскалаторе, показались еще черновики.