— All civilised people should unite! We have survived to live!
И снова полилась из динамика та чарующая мелодия и голос Луи Армстронга, умиляющегося от воспеваемого им прекрасного мира.
— Да это же… Всего в ста километрах от ХАРПа! Даже чуть меньше!
— Вот как? — нахмурился Вячеслав. — Так может они его охраняют? Чего они говорят вообще?
— Что они цивилизованные люди. И призывают объединяться выживших. А еще вокруг них орудуют какие-то хюманималы. Людоеды и дикари.
— Дикари, — Сквернослов усмехнулся. — Ну конечно. У них все дикари. Сначала были индейцы на своей земле дикарями. Потом негры рабами-дикарями. Потом для них были дикарями япошки, которых они приласкали атомной бомбой. Потом вьетнамцы, корейцы, сербы, иракцы, иранцы, русские. Все короче кругом дикари, а они одни возлюбленные Иисуса Христа и богом избранные чтоб нести дикарям свет демократии через пепелища городов. Короче, Варяг. Идут они в жопу со своим радиошоу. На кой черт ты ищешь их на карте? Зачем это вообще нам надо?
— Славик, — Варяг вздохнул и пристально посмотрел на Сквернослова. — Ты знаешь, как переводиться Хоуп Сити?
— Нет. А какое это имеет значение? — раздраженно поморщился Вячеслав.
— Большое. Это Город Надежды. Надеждинск. Понимаешь?
Николай вздрогнул, услышав название родного города и, уставился на Яхонтова. Однако на Сквернослова это не произвело никакого впечатления.
— Варяг, ты часом не заболел? А? Какой еще Надеждинск? Надеждинск там! — он махнул рукой. — Недалеко от выжженной Калуги! Южнее разгромленной Москвы! Какой нахрен Надеждинск!
Песня стихла, и обреченный голос закончил эфир словами:
— This is Hope City radio, we pray for your survival. It is the end of our daily transmission, take care. Bay.
И снова воцарилась тишина. Варяг хмурился от своих мыслей. Сквернослов от мыслей Варяга. А Николай был взволнован. Что-то судьбоносное было в этом Хоуп Сити. Американском Надеждинске. Что-то символичное. И словно все было так, как давно кем-то задумано. Словно они, подчиняясь чьему-то замыслу, совершенно не случайно наткнулись на этот радиосигнал. Разве мыслимо это, пройти половину северного полушария и услышать голос города побратима поневоле, с той же обреченностью в том самом голосе, какой царил и в подвалах Надеждинска? Нет. Это не случайно. Это судьба. Как судьба свела его, Николая со Сталкерами. С Людоедом. С дневником дяди и со следами отца…
— Попробуй связаться с ними, Варяг, — предложил он.
— Ладно. Попробую, — Яхонтов пощелкал чем-то на панели и стал говорить: — Атентон! Итс войс фром сорвайд… сурвайвед… блин, — он дернул головой, поморщившись от собственного произношения, — Хоуп Сити, ансвер. Ю хиер ми? Плиз, Хоуп Сити. Ансвер. Кэн ю хиер ми?
Никакого ответа не последовало. Варяг повторил свой монолог, затем пощелкал еще на панели и повторил в третий раз. Тишина.
— То ли мощности передатчику не хватает, то ли еще что. Прием ловит и исходящий не проходит. Или я не до конца разобрался в этом приборе.
— Неужто он сложнее, чем управлять самолетом? — спросил Васнецов.
— Еще бы.
Николай повернул голову в сторону Сквернослова, желая понять, отчего тот затих. Славик сидел молча и пристально смотрел в потолок.
— Мужики, мне очень совестно прерывать вашу милую беседу, но неужели вы, мать вашу, не чувствуете что у нас на крыше кто-то есть? — тихо проговорил он.
Николай тут же прильнул к перископу. Он осторожно стал его вращать, в поисках того о чем говорил Сквернослов. На крыше действительно кто-то был. И движение полусферы перископа побеспокоило его, поскольку стало отчетливо ощущаться шевеление кого-то весьма большого и тяжелого.
Вячеслав недоуменно посмотрел на то, как лицо Николая расплылось в улыбке.
— Колян, ты чего скалишься? Уж не Нордику ли ты опять на крыше увидел?
— Да это мишка, — Васнецов продолжал улыбаться, глядя в смотровой прибор.
— Кто? — удивился Варяг.
— Ну, белый медведь.
— Тот самый? Это же, сколько мы его на себе протащили?
— Не знаю тот или не тот. Но он разлегся на крыше лунохода. — Васнецов пожал плечами.
Славик взял автомат и стал колотить прикладом по потолку.
— Исчезни падла! Слазь! — закричал он. — Кто за проезд платить будет, сучье отродье!
Стало слышно, как медведь недовольно рычит, и почувствовалось, как он ерзает.
— Сейчас я его стряхну. — Ухмыльнулся Варяг и, убрав внешние антенны обратно в пеналы, завел двигатель машины. Луноход сначала медленно стал съезжать с вершины горы, затем набирая скорость, помчался вниз по склону, к раскинувшемуся у подножья лесу. — Парни, держитесь!