— Черт, да там, кажется, стреляют, — озабоченно проговорил Варяг, глядя на это строение в перископ.
Взглянув в смотровую щель в правом борту машины, Аксай кивнул.
— Да, перестрелка в здании.
— А кто с кем?
— А черт их знает. Этот район нейтральный. Его никто не контролирует. Кое-где в подвалах одиночки прячутся и все. Так что это могут быть кто угодно.
— Дальше еще пожар! — крикнул из передней кабины Андрей Макаров.
— Это супермаркет. — Акасай кивнул.
— Что-то жарковато тут у вас, — с тревогой в голосе произнес Яхонтов.
— Ну, ты ведь сам недавно жаловался, что никаких признаков жизни не видно. Вот, любуйся на здоровье.
Когда луноход миновал горящее здание супермаркета, то путешественники увидели лежащие в снегу шесть обезглавленных тел, которые объедали взъерошенные, дикие собаки.
— Господи! Им же бошки отрезали! — воскликнул Сквернослов. Чуть дальше виднелись торчащие из снега колья, на которые были насажены отделенные от тел головы.
— Кто такое мог сделать? — с дрожью в голосе пробормотал Николай. — Тоже фашины?
— Да нет, — вздохнул Барс. — У нас это дело любят совсем другие люди.
Возле кольев с головами, на белом снегу кровью была выведена надпись: «Смерть неверным».
Два пса стали тянуть одно из тел в сторону от остальной голодной стаи, и в этот момент грянул взрыв, разметавший и тело, и собак и большие комки грязного и кровавого снега.
— Дьявол, что за черт! — воскликнул Яхонтов.
— Они трупы убитых ими людей минировать любят. — Спокойно ответил Аксай и, тронув рукой спину водителя, добавил: — Эта штука быстрее ехать может? Эти головорезы запросто могут всадить по нам из гранатомета. Они могут быть еще поблизости.
Макаров не заставил повторять дважды. Луноход увеличил скорость почти вдвое. И хотя космонавты старались не выжимать максимум скорости из машины, чтобы не увеличивать ее износ, в этих обстоятельствах сокращение времени до следующего ремонта было меньшим из зол. И обезглавленные тела людей были самым красноречивым доказательством правильности увеличения скорости лунохода и желания поскорее убраться из этого жуткого района.
Машина быстро достигла Т-образного перекрестка, за которым виднелись остатки деревьев Воронцовского парка. В глубине парка была видна вереница медленно бредущих людей с большими вязанками дров за спиной. Николай вспомнил свой последний поход за дровами, окончившийся гибелью Гуслякова и ранением Казанова. Стало совсем тоскливо. Он тосковал по своей привычной жизни в подвале Надеждинска, которая кончилась с появлением этих странных и молчаливых космонавтов.
Потрясенный увиденным Сквернослов, медленно мотал головой.
— Зачем же головы резать, — бормотал он, обращая свой вопрос в никуда.
— Армаген говорил, что у каждого народа свои традиции, — усмехнулся Аксай, — вот вам, пожалуйста. У некоторых есть и такие. Там дальше, на улице Пилюгина притормозите, я покажу где. Там дозор у фашистов. Надо им сказать, что тут духи в районе. Пусть облаву устроят.
— Я не понял, вы с фашинами в союзе? — удивился Яхонтов.
— Общаемся. Мы со всеми общаемся. Мы же сталкеры. Подкину им информацию.
— Но вы же сами только что говорили о вражде. О том, что это плохо! — Варяг негодовал.
— А как ты хотел? С волками жить, по-волчьи выть. Ничего дурного в том, что мы руками фашистов подчистим Москву от всяких тварей, не вижу.
— И они, послушав тебя, пойдут устраивать облаву! Они же не будут разбирать, кто духи, а кто нет! Всех кто под руку попадет, на столбах развешают! А если бы им попал ваш товарищ Армаген? Вы что же это творите?
— А Армаген сам фашист, — засмеялся Сабзиро, — глянь на каску его.
— Чего ты ржешь, Сабитов? — Яхонтов уставился на сталкера. — Ты же татарин, они и тебя повесят за милую душу!
— А у меня внешность славянская. — Сабзиро невозмутимо пожал плечами. — Среди фашистов и татары есть.
— Слушай, мил человек, — Аксай приблизился к Яхонтову. — Ты чего это расшумелся? Предлагаешь все оставить как есть? Эти звери обезглавили людей и ладно? Пусть живут?
— Но ведь ты сам потакаешь той вражде, которую недавно проклинал. Хочешь избавиться от бандитов, давай развернемся и сами их поищем. Трупы свежие. Головорезы недалеко. Верно?
— Мы сталкеры, а не чистильщики. Это не наша работа. Я же говорил тебе. Наш столичный колорит будет вам поначалу непонятен. Потом многое поймете. А сейчас успокойся. Просто так надо.
Варяг зло посмотрел на командира сталкеров, затем обратился к Армагену: