— Послушайте! Вы помните меня?! Я же участковый ваш! Дыбецкий Михаил! Старлей! — он схватил космонавта за руку и стал трясти.
— Дыбецкий? — Яхонтов нахмурился, вспомнив стычку в гадомнике. — У тебя часом родственников в Подмосковье нет?
— Нет. Только сестра в Барнауле была и все. А что?
— Да нет. Ничего. — Варяг махнул рукой.
— Простите, Михаил, я вас не помню что-то, — виновато проговорил Юрий, настойчиво пытаясь выдернуть ладонь из рук участкового. — Так что стало с семьями нашими?
Из квартиры вышел притихший Макаров и взглянул на Дыбецкого заплаканными глазами.
— Вы это, — милиционер сделал шаг назад и опустился на две ступеньки. — Тут такое дело.
— Что! — Алексеев повысил голос.
— Бойня тут была, вот что. Бандиты. Когда чистки были. Через несколько дней после атаки. Тут банда… Они женщин насиловали. Даже деток малых. А потом загнали всех на верхний этаж, подожгли всякое тряпье и покидали в шахту лифта. А потом туда стали людей бросать живьем. И сверху опять горящие тряпки. Одна старушка выжила. Ее не тронули. Только ноги ей прикладами автоматов перебили. А их потом солдат какой-то сжег из гранатомета. Бандитов этих. Они в джип свой сели. Большой такой. «Хаммер» типа. А он из палисадника как захерачил! Молодец парень. Только это. Он тоже потом в шахту бросился. Он бегал тут по квартирам. Любимую свою искал. А как узнал от бабки, что случилось, то в шахту бросился.
— А ты, мент, где был, когда наших жен насиловали!!! — заорал Алексеев.
— Вы это! Чего орешь-то! Мы, между прочим, в отделении четыре дня оборону держали! Носа высунуть не могли! Стреляли в нас почем зря! Это потом ОМОН к нам пробился с боем. Так я сразу сюда. А тут бабка эта. Все рассказала и отдала богу душу. А как солдатик тот бандитов поджарил, сынок мой видал. Он в подвале прятался. Десять годков ему было тогда. Чего, я виноват, что ли? Сынок мой, между прочим, машину вашу сейчас охраняет. Чего орать-то?! — Милиционер махнул рукой и стал спускаться вниз.
Варяг взглянул на раздавленных горем космонавтов.
— Мужики, я сочувствую. Но это всех коснулось. Весь мир. Идемте.
Яхонтов направился вниз, вслед за Дыбецким.
На улице стало заметно холодней, и начались сумерки. Снова падали редкие снежинки. Сын милиционера был одет в теплый костюм горнолыжника. Черная повязка на небритом и покрытом шрамами лице красноречиво свидетельствовала об отсутствии правого глаза. В руках он держал охотничью двустволку, а к железному карабину на пожарном ремне, которым он был опоясан, были прицеплены две цепи из нержавейки, которые кончались шипованными ошейниками, ограничивающими свободу пары немецких овчарок.
— Это Борька. Сын мой. — Сказал подошедший к нему милиционер. — Вы это. Трактор свой спрячьте там, между мусоровозом ржавым и стеной. Видите? У соседнего дома. Там в подвале мы и живем. Присоединяйтесь к нам. Вместе веселей. Безопасней, да теплей. Сейчас ужинать будем.
— Спасибо, — Варяг кивнул. — И за гостеприимство и за то, что машину посторожили. — Мы сейчас к вам присоединимся. Договорились?
— Лады, — махнул рукой участковый. — Ждем у себя дома. Пошли сынок.
Они двинулись к своему обжитому подвалу в соседней высотке, вход в которую был скрыт из поля зрения большим полусгнившим «КамАЗом» для перевозки мусора.
Яхонтов взглянул на дверной проем подъезда дома. Вячеслав и Николай уже были на улице, а вот космонавты совсем не торопились.
— Андрей! Юра! — окрикнул искатель своих товарищей. — Ну, где вы там?!
Первым вышел Макаров. Следом Алексеев.
— Послушай, Варяг, — начал говорить Андрей. — Мы покажем вам, как управлять машиной. С вами мы не поедем.
— То есть как? — Яхонтов ошарашено посмотрел на космонавтов.
— Мы в Москве останемся. Тут наш дом. Тут прах наших… наших… семей… Все. Мы только ради этого и ехали.
— То есть, ты хочешь сказать, вы нам все это время голову морочили? И про ХАРП и про все остальное? — нахмурился Варяг.
— Нам уже бороться не за что, пойми, — вздохнул Юрий.
— Не за что? А нам, зачем надо было сюда тащиться? Зачем?! Вы обманом вытащили нас из Надеждинска! А теперь умываете руки!
— ХАРП существует и действует. Мы не лгали.
— А зачем нам нужен был этот крюк?! Потеря драгоценного времени! — Яхонтов был в ярости.
— А как бы ты поступил? Мы все эти годы жили надеждой, что наши близкие спаслись. Теперь все. Теперь все равно. Вы делайте свое дело. Забирайте луноход. А мы останемся здесь.