— Назовите себя. — Четко и властно произнес центральный из тройки в военных мундирах.
— Яхонтов Варяг. Это мои товарищи. Алексеев Юрий, Андрей Макаров, Вячеслав Сквернослов и Васнецов Николай.
— Кем были на момент катастрофы?
— Мы трое, военные летчики. А эти еще детьми были.
Сидевший справа, за столом молча, раскрыл какой-то планшет перед собой и стал проводить на нем какие-то манипуляции руками, издавая при этом ритмичные щелчки.
— Да это у вас не иначе компьютер?! — воскликнул удивленно Варяг. — Ноутбук?!
— Совершенно верно, — кивнул тот, что в центре.
— И что, рабочий?
— А как вы думаете?
— Так, — хмыкнул человек с ноутбуком. — Яхонтов. Назовите вашу часть и звание на момент катастрофы. И личный номер желательно.
Яхонтов назвал. Номер он тоже помнил.
Услышав это, человек с компьютером утвердительно кивнул своим товарищам, затем обратился к космонавтом.
— А вы двое служили в Энгельсе?
— Так точно, — угрюмо пробормотал Алексеев.
— И куда были переведены?
— Откуда вы все это знаете…
— Отвечайте, пожалуйста, на поставленный вопрос.
— В отряд космонавтов. Переподчинены в другое ведомство.
— Значит вы космонавты?
— Совершенно верно.
— У вас там что, база данных на всех военных? — поинтересовался Варяг.
— Есть такое дело, — натянуто улыбнулся центральный. — Сейчас вас проводят в карантинный блок. Вы пройдете медосмотр. После, возможно поговорим.
15. Квинтесенция войны
Пройдя медицинский осмотр, они оказались заперты в большой карантинной комнате, где не было ничего, кроме десятка деревянных шезлонгов и решетки, разделяющей эту комнату на две половины. Путешественников завели за решетку и предложили отдохнуть на шезлонгах. В другой части комнаты стоял стул с маленьким столиком и, на белой стене, висела какая-то картина. В комнате с потолка в двух местах свисало две лампочки, но только одна из них горела. И то очень тускло. Разглядеть картину было сложно. Николаю медосмотр показался довольно унизительной процедурой, однако она выявила у него повышенную температуру. Врачи конфедерации дали ему какой-то белый порошок, выпив который Васнецов почувствовал некоторое облегчение и сонливость. Он лежал на шезлонге в полудреме, однако слышал разговоры своих товарищей.
— Ну, попали мы, мужики, — вздохнул Сквернослов. — Чертов Дыбецкий насоветовал, к конфедератам податься. Теперь мы в плену, не иначе.
— Слышь, Славик, — послышался голос Яхонтова. — Ты чего раньше времени воздух напрягаешь? Это карантин. Нормальное дело. Ребята вон, из космоса к нам прилетели, и мы их тоже поначалу в карантин поместили. Забыл? И все это говорит о том, что тут серьезная сила и серьезные люди. Не одичавшие. Все правильно делают. Как у нас в Надеждинске. И электричество, вон. И ноутбук у них даже рабочий есть. Даже с базой данных на военнослужащих. Я лично не вижу причин для тревоги. Мы сможем с ними договориться.
— Ну-ну, — Сквернослов скептически хмыкнул. — Мне тот дядя в черном мундире совсем не понравился.
— И с чего? — спросил Варяг. — Он вообще молча сидел и вопросов не задавал.
— Зато смотрел как. Нет, Колян прав был. Надо было валить из Москвы. Сразу.
— А мы что делаем? А? Только надо полгорода пропилить. И через чью территорию нам ехать? Душманов? Фашинов? Еще каких-нибудь бандерлогов? А тут свои вроде. Так что успокойся.
— Сколько мы тут уже взаперти? — Тихо спросил Алексеев.
— Часа четыре, — ответил Яхонтов.
— И сколько еще торчать?
— Ну, кто ж знает. Вы у нас вроде почти сутки в карантине были. Так?
— Ну так.
Внезапно зажглась вторая лампа. Она оказалась гораздо ярче первой. В комнате стало совсем светло. Дверь открылась, и в комнату вошел тот самый человек в черном мундире и берете. Теперь было видно, что на ремне у него висели черные ножны, в которые был вложен самурайский меч. Он медленно прошел мимо решетки и сев на стул сурово взглянул на пятерку путешественников, развалившихся на шезлонгах.