…направление, в Похавроньевское, это где? Кажется восточнее, туда «собака» ездит. Интересно, что там такого забыла Мариска? Сделав хватательные движения лапами, Макузь в очередной раз мотнул ухом. Ладно, подумал он, это всё в пух, но стоит и правда зайти в мехсарай, послушать почём перья. Подумав сие, грызь потянулся, разминая затёкшие от долгого сидения лапы и спину, сложил книги на место и пошёл себе в мехсарай.
С закрытого серыми облаками неба вяло сыпал снежок, добавляясь к общему покрывалу, уже возлежавшему на земле и ветках деревьев. Настойчиво хотелось забиться в гнездо и сурковать до следующего утра, но это было не в пух, любой грызь знает, что чрезмерное что-либо, в том числе суркование, мимо пуха. Грызей было видно мало, как и обычно — постройки располагались на большом удалении друг от друга, как уже было уцокнуто, так что в Щенкове, как и в любом цокалище, на каждого слыханного грызя приходилось как минимум по одному другому животному. В данном случае куда более, чем по одному, потому как возле дороги паслось целое стадо лосей, жравших ветки — пришлось переходить лыжную колею и шлёндать по другой тропинке, чтобы не толкаться среди копытных. Тропинка была вполне умятая, так что ходить по ней можно, как по хорошей дороге, и никакой снегопад не страшен. Вот весной с дорогами наступали затруднения, но пока снег лежал и таять даже не собирался.
По колее прокатился паровозик, тащивший телеги с дровами — «Мышь», как погоняли эти самые мелкие изделия. Мелкость мелкостью, а весь Щенков дровами снабжают исправно, да и отнюдь не только дровами. Макузь прислушался к шипению и скрежету механизма и заключил, что ухо ничего неправильного не улавливает. Ухо улавливало пухову тучу всего правильного — огромные заснеженные ёлки, торчавшие из слоя кустов, также полностью засыпанных, вызвали чувство восторга. Грызь соображал, что пасмурным днём можно особенно хорошо расслушать их, потому что когда солнечно — глаза ослепляет.
С дороги этого было не слыхать, но куртины огромных елей, премежаемые полянками и пролесками, уходили по местности в неослушимую даль на целые тысячи килошагов во все стороны, куда ни цокни — и это внушало довольство, потому как белки любили хвойнички. Покрытые сверкающими белоснежными шубами, ёлки казались просто идеальными, а раз казались так собственно и были. Пырючись на зимний лес — как впрочем и на летний — Макузь явственно чувствовал силы Мира, которые в том числе и его заставляли трясти и осмысленно радоваться всему сущему… грызь вряд ли смог бы цокнуть это точно, но именно Лес как часть Мира придавал ему большой импульс для дальнейшей возни, ведь Лес скрывал множество загадок, и Возня помогала находить ответы на них. Ну а Макузю приходилось трепать уже уцокнутую загадку насчёт свойств масел.
Как это бывало с ним чуть чаще чем постоянно, грызь вспоминал своих пушных родичей и с довольством приматывал ухом. Сейчас они были далеко, потому как из Распухяевых в Щенков сорвался он один, но это не особенно умаляло довольство — будет пух, обязательно схожу и выслушаю, почём перья, подумал Макузь. Тем не менее его самого удивляло, как это его так угораздило совершить такенную миграцию по территории — до родного околотка было очень изрядно расстояния, так что добраться реально только зимой на паровозе. Пожалуй, причиной миграции был завозившийся внутри лемминг, а когда тот успокоился — Макузь уже погряз в возне в химучгнезде, или как это называли, ХУГе.
Приходилось мотаться, как овечий курдюк, по всему Щенкову и окрестностям, дабы окинуть ухом все аспекты Возни; сдесь имелось достаточно промышленных объектов, использовавших нечто, похожее на масло, так что приходилось сильно издумать мысли, грузить дрова и работать по металлу. В частности, металл притаился в мехсарае, куда и направился Макузь. Механический сарай, или как его ещё называли «жараг», с виду мало чем отличался от любого другого сарая, только внутри содержал всякую фигню. В данном случае можно было мордозреть, как трое грызей в довольно немалом ступоре пырятся на агрегат, стоящий у открытых ворот сарая.
— Кло! — цокнул Макузь, по возможности подобравшись неслышно, так что грызи подпрыгнули от неожиданности.