Её слова обрушились на меня, как каменный обвал. В голове зазвучали тревожные мысли. Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Это была явная попытка собрать доказательства против меня. Сергей, конечно, нашёл новый способ давить на меня, и это снова было через Илюшу.
– Спасибо, что сказали, – выдавила я, стараясь удержать ровный тон. Хотя внутри всё кипело, я понимала, что не могу позволить эмоциям взять верх. – Если он снова придёт и начнёт задавать вопросы, пожалуйста, сразу сообщите мне. Я должна знать.
Воспитательница кивнула.
– Конечно. Но вы ведь понимаете, что он отец и ваши личные проблемы...
– Я разберусь, – сказала я, стараясь придать голосу уверенности. Но внутри ее не было. Была только растущая тревога.
В тот вечер, когда мы вернулись домой, я заметила, что Илюша был каким-то тихим. Обычно он с радостью рассказывал, что происходило в садике, делился своими впечатлениями, но сейчас он молчал, задумчиво глядя в окно.
Я поставила ему тарелку с супом, сама налила чай и присела напротив.
– Как прошёл день, солнышко? – спросила я, стараясь звучать бодро.
Илюша поднял на меня взгляд, его глаза были серьёзными, слишком серьёзными для ребёнка. Он поколебался, а потом тихо произнёс:
– Мама, а папа сказал, что если он не будет со мной жить, я забуду его.
Эти слова, такие простые и невинные, ударили меня, как нож в сердце. Гнев на Сергея закипел внутри, но я знала, что не могу показывать его сыну. Я глубоко вдохнула, чтобы успокоиться, и подошла к нему. Сев на корточки рядом с его стулом, я обняла его, чувствуя, как он прижался ко мне, и его маленькие ручки обвились вокруг моей шеи.
– Илюша, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и уверенно. – Ты никогда не забудешь папу. Никогда. Мы все друг друга любим, просто иногда взрослые ссорятся. Но ты ни в чём не виноват, слышишь? Ты ни в чём не виноват.
Он немного отстранился, чтобы посмотреть на меня, и его взгляд был полон неуверенности.
– Но почему тогда папа так говорит? Он сказал, что это ты не хочешь, чтобы я был с ним.
Я почувствовала, как меня захлёстывают эмоции. Сергей не просто манипулировал, он сознательно создавал у ребёнка чувство вины. Это было жестоко. Но сейчас я должна была быть сильной ради Илюши. Я осторожно погладила его по волосам.
– Папа очень тебя любит, – сказала я, глядя ему прямо в глаза. – И я тебя люблю. Но иногда взрослые видят всё по-разному, и это не значит, что кто-то из нас плохой. Ты мой самый главный человек, и я всегда буду с тобой, что бы ни случилось.
Илюша молча кивнул, снова прижимаясь ко мне. Я обняла его крепче, чувствуя, как в груди поднимается твёрдое решение. Я обязана была защитить его. Уберечь от манипуляций, от этого мира взрослых конфликтов, который он ещё не понимал.
Глава 15
На следующий день я встретилась с адвокатом. Я рассказала ему обо всём: о визите Сергея в детский сад, о его словах, которые он говорил ребёнку.
– Это типичная тактика давления, – спокойно ответил он. – Но суд будет смотреть на факты. Сергей никогда не проявлял особого участия в воспитании ребёнка, это легко доказать. Главное, соберите больше свидетельств. Воспитатели из детского сада, ваши друзья и родственники.
– Но если он и дальше будет манипулировать сыном? – спросила я с беспокойством.
– Это серьёзный аргумент в вашу пользу. Суд крайне негативно относится к попыткам использовать ребёнка в таких целях. Мы можем подать встречное заявление о запрете их общения, если это повторится.
Его уверенность немного успокоила меня.
Вечером, того же дня, я решила поговорить с воспитательницей из детского сада, чтобы предупредить её. Она встретила меня с тревогой в глазах.
– Вы знаете, он опять приходил сегодня , – сказала она. – Сергей говорил, что хочет забирать Илюшу сам, без вашего согласия.
Я почувствовала, как внутри всё похолодело.
– Вы не разрешили ему? – спросила я, с трудом сдерживая волнение.
– Конечно, нет. Мы не отдадим ребёнка без вашего разрешения, – ответила женщина, но её голос выдавал, что ситуация её напугала. – Может быть, вам стоит обратиться в полицию?
Я понимала, что это может стать следующим шагом. Сергей явно намерен пойти на крайние меры. Я позвонила своему адвокату.
– Он явно переходит все границы, – отрезал он. – Мы можем подать заявление о временном ограничении общения Сергея с ребёнком. Суд примет его, если будет достаточно доказательств, что он представляет угрозу.
Я согласилась. Это решение давалось мне тяжело, ведь Илюша любил отца. Но я знала: моя обязанность – защитить сына.