— Мама, мне трудно дышать, — хрипит сыночек, и это последнее, что слышу от Айрата перед тем, как врачи уводят меня из палаты для каких-то срочных процедур.
Он не справляется. Его маленькое сердечко останавливается.
Когда мне об этом говорят, мир не просто рушится. Он исчезает. Он взрывается в тишине, и осколки, как острые ножи, врезаются в самое сердце, разрывая всё на куски. Та пустота, что была когда-то после ухода Айдара, кажется мимолётным дискомфортом по сравнению с этой всепоглощающей, чёрной, беззвучной пропастью, развернувшаяся внутри меня сейчас.
Мой Айрат. Моя надежда. Моя жизнь. Моя единственная ниточка. Его больше нет.
Я остаюсь стоять последний раз у его кроватки, смотря на его бледное, безмятежное личико, и понимаю, что судьба отобрала у меня последнее. И на этот раз забрала навсегда.
Глава 7
Айдар
Несколькими дней ранее после событий 1 главы
Я сижу в отцовском кабинете, и запах старого дерева, лака и пыльных папок плотно висит в воздухе. Кабинет Мунира Хамзина напоминает его самого — строгого и решительного человека с железной хваткой. Мы с отцом обсуждаем срочную поставку. Не просто цемента, а решение, от которого может зависеть репутация нашего завода «Бетон ЦЕХ». Я числюсь заместитель директора. Но каждый мой шаг здесь, под тяжёлым взглядом моего отца, чувствуется как экзамен. Папа построил всё это с нуля, и мне кажется, что любая моя ошибка будет воспринята в десять раз острее, чем чужая.
— Как думаешь, отец, если отправить цемент завтра? — я задаю вопрос, перелистывая график на планшете, уже зная, что ответ, скорее всего, будет отрицательным, но обязан предложить варианты.
Отец сидит напротив, его пальцы медленно и ритмично постукивают по полированной поверхности стола, этот звук почему-то всегда раздражает и настораживает одновременно.
— Не знаю, Айдар, — отвечает он после паузы, и в его голосе слышно сомнение. — Раствор уже готов и ждёт, но это риск. Все наши машины сейчас привязаны к другим объектам. Опоздание по этому контракту — это не просто штраф, это потеря лица перед важным заказчиком.
Я вздыхаю, проводя ладонью по лицу, чувствуя, как за день уже накопилась усталость.
— Видишь, какая ситуация складывается, — начинаю объяснять, — все машины заняты. Единственный вариант — сегодня же арендовать хотя бы пять сторонних машин. А на будущее, может, сто́ит подумать о покупке трёх собственных бетоновозов, чтобы не попадать в такие переплёты, — я произношу это, уже мысленно, прикидывая суммы, логистику, пытаясь представить решение не как затраты, а как инвестицию.
Отец качает головой, и в его взгляде читается не просто несогласие, а сомнение в самой моей деловой хватке.
— А потом что? Они всю зиму будут простаивать в гараже? За них налоги платить, зарплату водителям содержать, пока они ничего не зарабатывают? Нет, Айдар, это невыгодно. Давай по-простому: арендуем на неделю, это единственный выход сейчас. Возьмём на неделю, а там уже по ходу дела будто видно, — тон отца не допускает возражений. Это его окончательное решение, и спорить бессмысленно. Особенно когда на кону стоит срок поставки.
Мы как будто находим выход, но оба прекрасно понимаем, что это паллиатив, крайняя мера, которая бьёт по карману. Я киваю, чувствуя знакомое раздражение от этой вечной ограниченности, от необходимости каждый раз искать окольные пути вместо того, чтобы создать надёжную систему. Возвращаюсь в свой кабинет, звоню диспетчеру, отдаю чёткие, отточенные указания насчёт аренды, мой голос звучит собранно и сухо. Бросаю взгляд на часы. Через полчаса у меня назначена встреча с потенциальным партнёром, нельзя опаздывать.
Собираю документы, выхожу на парковку. Сажусь в машину, и тишина салона на мгновение обволакивает. Включаю радио, там тихо играет какая-то спокойная музыка, и я пытаюсь переключиться с рабочих проблем, но мысли всё равно крутятся вокруг цифр, графиков и этих чёртовых арендованных грузовиков.
Дорога в это время относительно свободна, я еду на автомате, следя за потоком, но голова занята своими расчётами. И поэтому, когда из-за припаркованного у обочины фургона на проезжую часть буквально выскакивает женщина, у меня не остаётся времени даже на испуг, только на рефлекс. Резко бью по тормозам, машина с визгом останавливается, и я одновременно выкручиваю руль в сторону, чтобы не задеть её. Сердце колотится где-то в горле, ударяя по рёбрам бешеным, животным ритмом.