— Т-ш-ш, — Айдар обнимает меня, прижимая к себе, и его объятия, когда-то бывшие моей крепостью, сейчас кажутся ловушкой. — Не плачь. Только не плачь, любимая. Тебе нельзя так нервничать. Ты скоро подаришь нам малыша. Побереги себя и его.
Айдар мягко проводит рукой по моей спине, пытаясь успокоить, но его слова о ребёнке приносят не утешение, а ещё большую боль. Они напоминают, что моя радость от новости о беременности навсегда омрачена его решением.
Муж продолжает гладить мою спину. А я плачу у него на плече. Слёзы впитываются в ткань рубашки. Слова Айдара о заботе и ребёнке звучат как будто из другого мира. Они доносятся сквозь толстую стеклянную стену, выросшую между нами. Чувствую, как рука мужа движется по моим волосам. Это прикосновение, всегда желанное, теперь вызывает у меня внутреннюю дрожь. Хочется оттолкнуть его, вырваться из объятий, которые больше не ощущаются безопасными, а стали клеткой. Но у меня нет сил. Во всём теле — тяжёлая, свинцовая слабость.
— Ты должна понять, это мой долг, — слышу я низкий голос, ровный и убеждённый, над самым ухом. — Та девушка осталась одна, без поддержки, её семья в беде. Я не мог пройти мимо, когда есть возможность помочь по законам Всевышнего. Это благородный поступок, Динара.
Я медленно отстраняюсь, вытираю лицо краем платка, который всегда ношу с собой. Мои руки холодные и дрожат.
— Благородный поступок? — повторяю я, и мой голос звучит хрипло. — А нашу семью? Нашего ребёнка? Нашу… нашу любовь? Это уже не имеет значения?
Он смотрит на меня с лёгким раздражением, как будто я капризный ребёнок, который не понимает очевидных вещей.
— Я же сказал, ничего не изменится. Для тебя. Ты будешь жить в этом доме, у тебя будет всё, что ты захочешь. Я буду обеспечивать тебя и наших детей так же, как и раньше. Просто… теперь у меня будет ещё одна ответственность.
Просто. Это слово повисает в воздухе, такое маленькое и такое страшное. Оно перечёркивает всё, что было между нами. Смотрю на лицо любимого мужчины, на такие знакомые черты, которые я любила больше всего на свете, и не узнаю́ его. Передо мной стоит не мой муж Айдар, а какой-то другой человек, рассуждающий о долге и ответственности, не видя, что рушит мой мир.
— Айдар, — говорю я, пытаясь поймать его взгляд, заставить его увидеть мою боль. — Ты думал обо мне? Хотя бы на мгновение? Прежде чем принять это «окончательное» решение? Ты подумал, что я могу чувствовать?
Он отводит взгляд, и в его глазах мелькает что-то похожее на вину, но оно тут же гаснет, заменяясь привычной уверенностью.
— Динара, иногда мужчина должен принимать решения, которые женщине может быть трудно понять. Твоя задача — доверять мне и быть опорой. Как ты всегда и была.
Меня будто обливают ледяной водой. Быть опорой. Доверять. Пока он заводит себе другую жену. Я медленно опускаюсь на стул, моё тело больше не хочет слушаться. Я смотрю на свой ещё плоский живот, где бьётся новая жизнь, жизнь, которая должна была быть желанной и любимой и чувствую лишь пустоту и горечь.
— Я не могу это принять, Айдар, — шепчу я, почти не надеясь, что он услышит. — Я не могу делить тебя с другой. Не могу притворяться, что всё в порядке.
Он тяжело вздыхает, и в его взгляде появляется усталое нетерпение.
— Ты примешь. Со временем. Ты умная женщина, и ты понимаешь, что по-другому нельзя. Ты не хочешь позорить нашу семью, не хочешь огорчать наших родителей. И ты думаешь о ребёнке, — он произносит это не как просьбу, а как констатацию факта. Как приговор.
Я закрываю глаза. Я вспоминаю лица родителей, их строгие, но одобрительные взгляды, когда они обсуждали моё замужество. Я представляю их разочарование, их упрёки, если я посмею воспротивиться воле мужа. Куда я денусь с маленьким ребёнком и ещё одним на подходе? У меня нет выбора. Он знает это. И я знаю это.
Я открываю глаза и смотрю на стол. Еда окончательно остыла. Праздник, который я затеяла, мёртв. Моя радость мертва. Во рту стоит горький привкус.
— Ты уже спал с ней? — мертвенным голосом спрашиваю, а внутри всё кровоточит, ожидая ответа.
— Послушай, Дина...
— Ответь, Айдар! — опять повышаю голос.
И он молчит. Молчит... О, Аллах, дай мне сил!
— Да, — коротко говорит после долгого, убийственного молчания.
И во мне всё обрывается и просто в фарш. Там нет живого места.
Выражаем огромную благодарность за ваш комментарии, звёзы. Это просто бальзам на душу) А мы двигаемся вперед. Пока проды будут выходить каждый день, а потом 3 раза в неделю.