Глава 4
Динара
— Я… я уложу Ясмину, — говорю я безжизненным голосом и встаю, не глядя на него. Мне нужно уйти, нужно остаться одной, нужно попытаться осознать, что с этого момента моя жизнь разделилась на «до» и «после». И это «после» пугает своей беспросветной, одинокой темнотой.
Выхожу из кухни и направляюсь в детскую, где Ясмина играется с игрушками. Вижу мою маленькую принцессу, и слёзы потом брызгают из моих глаз.
Подхожу к Ясмине, которая сидит на ковре и увлечённо расчёсывает волосы своей кукле.
— Мама, смотли, у Ляли класивые волосики, — говорит дочь своим звонким голоском. И это простое детское заявление заставляет моё сердце сжиматься с такой силой, что едва сдерживаю рыдание. Я опускаюсь перед ней на колени, стараясь, чтобы мой голос звучал мягко и ровно, хотя внутри бушует ураган, сметающий все предохранители.
— Да, у Ляли очень красивые волосы, солнышко, — говорю я, проводя ладонью по её мягким детским кудряшкам. — Но сейчас нам нужно собрать все игрушки в корзину, потому что пришло время купаться перед сном.
Я протягиваю руку к разбросанным кубикам, и мои пальцы слегка дрожат.
В этот момент дверь в детскую тихо открывается, и в проёме появляется Айдар. Он выглядит расстроенным и опечаленным, его обычно уверенная осанка сейчас ссутулена. Он подходит и опускается рядом с Ясминой.
— Папочка пришёл обнять свою лучшую девочку, — говорит муж, и дочь с радостным визгом бросается к нему на шею, обнимая его крепко-крепко.
Я смотрю на них, на эту идиллическую картину отца и дочери, и меня пронзает мысль, острая и ядовитая: а если бы так поступили с нашей Ясминой? Если бы через двадцать лет её муж, которого она любит всем сердцем, также пришёл и объявил о своём намерении жениться во второй раз? Что бы она почувствовала?
Отворачиваюсь от них и начинаю с удвоенной энергией собирать игрушки с пола, швыряя их в плетёную корзину. Я прилагаю невероятное усилие, чтобы не встречаться с Айдаром взглядом, мне физически тяжело находиться с ним в одной комнате, и каждый глоток воздуха, которым мы дышим вместе, кажется мне отравленным.
Его короткий ответ на мой вопрос вычеркнул все четыре года нашего брака, которые считала счастливыми. Я не могу поверить, что Айдар всё это время притворялся. И он был совершенно не тем человеком, которого я видела каждый день. Осознание того, что он обнимал, целовал, дарил наслаждение другой женщине, вызывает в моей душе настоящий пожар. И в этом огне сгораю я сама. Это невыносимо больно, хочется кричать что есть мочи, разрывая тишину.
Собрав последнюю деталь конструктора, я беру Ясмину за руку.
— Пойдём, рыбка, наберём тёплой водички для купания, — говорю я, стараясь, чтобы голос не дрогнул и увожу её из комнаты, чувствуя на спине тяжёлый взгляд мужа.
Ухватив меня за локоть, произносит тихим и твёрдым голосом:
— Нам надо поговорить, — говорит мне, смотря выжидающе. — Буду ждать тебя.
Я ничего не отвечаю, молча закрываю за собой дверь в ванную, и на мгновение прислоняюсь к деревянной поверхности лбом, пытаясь унять душевную боль, которая разрывает меня изнутри. Говорить с мужем? Снова испытывать те муки, которые он мне причинил?
— Мама, я котю пену, — вдруг раздаётся высокий голосок Ясмины, выдёргивая меня из мрачных размышлений. Спохватываюсь и натянуто улыбаюсь дочке, делая над собой усилие, чтобы она не почувствовала, что маме невыносимо плохо и не в настроении. Весь процесс купания проходит для меня в каком-то тумане. Делаю всё машинально, без тех тёплых эмоций и смеха, которые обычно сопровождали наши вечерние ритуалы.
Уложив наконец Ясмину в кроватку и прочитав ей короткую молитву, я стою над ней и зрею огромное желание остаться здесь, в её спальне, на всю ночь, свернувшись калачиком в кресле, лишь бы не идти туда, где ждёт меня Айдар. Но я хозяйка этого дома, и долг, вбитый в меня с детства, заставляет мои ноги нести на кухню, чтобы убрать со стола следы того самого неудавшегося ужина.
Когда я захожу, то замираю от удивления: стол полностью убран, чисто вымыт, а посуда аккуратно расставлена в посудомоечной машине. У меня отнимают последнюю возможность прятаться за предлогом хозяйственных хлопот. Решаю поставить чайник, чтобы выпить зелёного чая с мятой и успокоить свои взбудораженные нервы, хотя сомневаюсь, что что-то способно сейчас приглушить пожар внутри.
И только нажимаю кнопку на электрическом чайнике, как слышу за спиной шаги. Чувствую, как взгляд Айдара обжигает мне спину. Сквозь ткань халата чувствую жжение на кожи, настолько пристально наблюдает за мной.