В кафе мы находим наш привычный столик в самом углу, заказываем кофе, и я с наслаждением погружаюсь в тёплую, уютную атмосферу нашего уединения, в этот мирок, созданный только для нас двоих. Но сегодня что-то не так, с самого начала. Айдар кажется странно напряжённым, он беспрестанно перебирает бумажную салфетку, его взгляд скользит мимо меня, он отвечает невпопад. Тревога, сначала лёгкая, как мушка, начинает настойчиво подползать к сердцу, сжимая его холодными пальцами.
— В чём дело? — осторожно спрашиваю я, накрывая его руку своей, пытаясь поймать его взгляд. — Что-то произошло? С тобой всё в порядке?
Он тяжело вздыхает, переворачивает свою ладонь и сжимает мои пальцы, но его прикосновение кажется каким-то механическим. Он смотрит на меня с таким пронзительным, печальным и виноватым взглядом, что у меня внутри всё мгновенно сжимается в тугой, ледяной ком. В голове вопреки всему, проносится безумная, наивная надежда: может, это оно? То, о чём я иногда позволяла себе мечтать в самые сокровенные моменты? Предложение?
— Аделина, я не хочу причинять тебе боль, — начинает он, и его голос звучит приглушённо, неестественно. — Но у меня новость...
Айдар замолкает, его взгляд отворачивается, устремляется куда-то в сторону зала, в самый полумрак. И прекрасные, любимые глаза избегают моих. И в этот миг моё сердце не просто замирает, а оно обрывается и падает в бездну... в ледяную пустоту. Я уже всё понимаю. Читаю ответ в напряжённых уголках его губ, в складке между бровей. Это будет не то, о чём я мечтала. Это будет конец.
Мягко, но настойчиво выдёргиваю свою ладонь из его руки. Потому что мои пальцы начинают предательски, заметно дрожать, и не хочу, чтобы он видел эту слабость, эту мгновенную потерю контроля.
— Я скоро женюсь, — продолжает он, и каждое его слово падает, как тяжёлый, отполированный камень, в звенящую тишину между нами. — И вчера я познакомился с будущей женой. Уже всё решено, через неделю никах, а свадьба через две недели.
Сижу с абсолютно мертвенно-бледным лицом и не могу вымолвить ни слова. Горло сжато так туго и болезненно, что не пропускает не только звук, но и воздух. Я всегда знала, что это может случиться. Осознавала свою беспомощность и неспособность что-либо изменить. Вместо криков, истерики или слёз, подступающие к глазам горячим песком, я задаю единственный вопрос, ответ на который сейчас имеет для меня хоть какое-то значение.
— Ты сам хочешь этого? — звучит мой шёпот, хриплый и чужой.
Айдар не торопится с ответом. Он смотрит на меня с бесконечным, мучительным сочувствием и откровенной виной в глазах. По затянувшемуся молчанию, по тому, как Айдар избегает моего взгляда, я понимаю: мой любимый согласен и хочет этой свадьбы. Это знание причиняет такую острую, физическую боль, что, кажется, будто меня молча, методично разрывают изнутри на мелкие кусочки. Это не просто обида, это убивает какую-то важную, живую часть меня.
Я встаю со стула, мир плывёт и колеблется перед моими глазами, и мне нужно уйти, прямо сейчас, сию секунду, пока я не рассы́палась здесь, на этом месте, в бесформенную, рыдающую массу. Но Айдар успевает схватить меня за запястье, и его пальцы обжигают кожу.
— Аделина, послушай...
— Нет, — я мотаю головой, заставляя свои мышцы растянуться в подобии улыбки, в гримасе спокойствия и принятия, которую я сейчас не чувствую ни капли. — Не надо, не оправдывайся. Я всё прекрасно понимаю. И я была к этому готова. Мы не созданы друг для друга, Айдар, мы из разного теста, с разных планет. Я это всегда понимала. И твои родители... они никогда не позволят тебе жениться на... на неверной, на чужой. Иначе они откажутся от тебя. А я... я не желаю тебе этого. Никогда. Как бы сильно тебя ни любила. Всё в порядке, правда. Всё так, как должно быть.
Я делаю глубокий, прерывистый вдох, с силой, глотая подступивший к горлу, ком слёз, и заставляю свой голос звучать мягко, ласково, почти нежно.
— И я желаю тебе счастья. Искренне. Чтобы она берегла тебя, ценила и любила так же безгранично и самоотверженно, как люблю тебя я. Это от всей души, Айдар. Помни это.
На прощание я делаю последнее усилие, подхожу, целую его в лоб, чувствуя под губами знакомую, тёплую кожу, и поворачиваюсь, чтобы уйти. Я выхожу из кафе, не оглядываясь, оставляя любимого человека одного с его решением. С его будущей правильной жизнью, и унося с собой свою разбитую, искалеченную любовь. Холодный ветер бьёт мне в лицо, и теперь только он один, кажется, может понять и разделить всю ту невыносимую боль, что разливается внутри меня ледяным, беспросветным океаном.