Тем временем Анжелика не оставляет попыток воткнуть Варе иголку с капельницей в вену, какой кошмар, думает Варя, и корчится от боли. Так проходит ещё несколько мучительно Долгих минут, руки в местах укола синеют, и наконец у медсестры получается вставить иголку. – Ну всё, лежи ребёнок – говорит она и с улыбкой встаёт, чтобы идти к следующему. А Варя тем временем начинает потихоньку засыпать, наверно так на неё действует лекарство, каждый раз, когда ей ставят капельницу, глаза сами собой начинают закрываться.
Просыпается Варя как раз тогда, когда три колбочки с непонятной жидкостью опустошились в её организм. Она открывает глаза и пугается, все вокруг такое странное непонятное, даже невесомое. На миг она задумывается, почему она не дома? А потом вспоминает, что Как такового дома у неё нет и не было. Да, были какие-то съемные жилища, по которым они с мамой постоянно прыгали То прячась от отчима, то наоборот в его поисках, но постоянного жилья, которое могло бы стать для Вари домом никогда не было. Зато оно есть сейчас, да, пожалуй можно сказать что это место стало для неё настоящим домом.
Палата широка и просторна , девочка словно пьяная, встаёт после лекарства и оглядывается по сторонам. Варя плохо чувствует пространство, она давно уже потеряла себя в этом мире, однако место в котором она находится сейчас все же отложилось в её памяти крепко. Помимо вари в палате находятся ещё много человек, это же наблюдательная палата, сюда помещают почти всех, два ряда железных коек стоят друг напротив друга, сейчас до обеденное время, многим делают капельницы и поэтому почти все сейчас на своих койках, сидят и о чем-то переговариваются, кто-то играет в карты, кто-то читает книгу, это не для Вари, она ненавидит почти всех людей на свете, она так хочет абстрагироваться от них, что берет и закрывается шторкой вокруг своей кровати. Вообще эти шторки предназначены для того, чтобы ночью люди комфортно чувствовали себя в ночнушках и могли закрыться в своей мини комнате, над каждой кроватью висит по шторе, это чтобы создавать личное пространство, однако шторы разрешают использовать только ночью, это правило действует для всех кроме Вари, Варя закрывается всегда и ей никто об этом ничего не говорит, все понимают, Варя есть Варя.
Вот и сейчас, девушка просто берет и закрывается в своем маленьком мерке. Варя садится на кровать, она прислушивается к голосам и к тому что происходит вокруг. Больше всех слышен голос Кирилла, наркомана, который лежит напротив неё и постоянно пытается юморить. Голос у Кирилла звонкий и радостный, так с виду и не поймёшь, что ему плохо. Сейчас он весело пытается завладеть вниманием новой девочки. Кириллу уже 27, Варя помнит как он называл свой возраст, а новенькая девочка, ещё школьница, ей 16 ещё нет. Варя запомнила, что её зовут Ксюша, и место она занимает прямо соседнее от Вари .
– Ксюшенька, ну скажи, ты как считаешь, у меня добрая душа? – Слышался голос Кирилла, а тоненький девичий голосок робко ему отвечал:
– Думаю да, я думаю у тебя хорошая душа.
Какая наивная, думалось Варе, по Кириллу же сразу видно, душа у него чернея чёрного.
Ну ладно, Ксюше простительно, она только приехала и ничего ещё не понимает, не понимает здешних законов, хотя Варя слышала, как Ксюша рассказывала, что лежит в больнице уже не первый раз. Ну пусть и не первый, сейчас правила явно другие, сейчас по Ксюше видно, что она ещё невменозе от препаратов, она ещё еле ходит, а к ней уже пристают, какой ужас.
Послышался скрип тапочек о пол, это мага, его шаги можно было узнать где угодно, он ходил и ходил туда-сюда по палате , ходил и скрипел тапочками, а Варя боялась, очень боялась стать такой как мага. Он не понимал ничего, иногда подойдёт, задаст какой-нибудь вопрос, а на следующий день забудет что говорил и ещё раз задаст тот же вопрос. Мага раздражал, раздражал скрипом тапочек, бессмысленными вопросами, но Варя видела как ему плохо и закрывала на все глаза.