— Аркадия Дарелл! — задыхаясь, ответил Палвер.
— Вот как! Хорошо. Она в безопасности?
Палвер кивнул.
— Лучше бы тебе в этом не сомневаться, или это для тебя плохо кончится.
— Она здорова и в полной безопасности, — слабо сказал Палвер.
Вернулся Адмирал.
— Ну?
— Этот человек, сэр, не шпион. Вы можете мне поверить. Я ручаюсь за него.
— Вот как? — Адмирал нахмурился. — Значит, он представляет сельскохозяйственный кооператив на Транторе, который хочет заключить торговую сделку с Терминусом по доставке зерна и картофеля. Ладно, но он не может уехать сейчас.
— Почему? — быстро спросил Палвер.
— Потому что мы в гуще сражения. Когда оно закончится… допуская, что мы будем все еще живы, мы доставим вас на Терминус.
Калганийский Флот, который заполнил космос, обнаружил корабли Фонда на огромной дистанции, и сам был обнаружен. Как маленькие светлячки друг у друга на Больших Детекторах, они сближались в пустоте.
И, нахмурившись, Адмирал Фонда сказал:
— Это, должно быть, их основные силы. Посмотрите на их количество. — Затем: — Мы их не остановим, даже учитывая группу Ценна.
Командор Ценн ушел несколько часов назад, при первом обнаружении приближающегося противника. Теперь уже невозможно изменить план. Он либо работал, либо нет, но Адмирал чувствовал себя вполне спокойно. Так же, как офицеры. Так же, как рядовые.
Снова светлячки.
Они вспыхивали четкими порядками, словно в смертельном танце. Флот Фонда медленно отходил назад. Прошло несколько часов, и Флот медленно отклонился, чуть выманив наступающего врага с его курса, потом еще.
В умах полководцев сражения был определенный объем пространства, который должен быть занят калганийскими кораблями. Из этого пространства уползали фондовцы, в него проскользнули калганийцы. Тех, что остались внутри, не тронули.
Все зависело от нежелания кораблей Правителя Стеттина самим проявить инициативу, от их желания остаться там, где не атаковали.
Капитан Диксил безразлично смотрел на часы. Было 13.10.
— У нас есть двадцать минут, — сказал он.
Лейтенант рядом с ним напряженно кивнул.
— Пока все идет хорошо, Капитан. У нас их заперто больше девяноста процентов. Если мы сможем держать их таким образом…
— Да! Если…
Корабли Фонда снова медленно двигались вперед, очень медленно. Не так стремительно, чтобы заставить калганийцев отступить, но достаточно быстро, чтобы только отбить у них охоту наступать. Те предпочли выжидать.
А минуты шли.
В 13.25 на семидесяти пяти кораблях Фонда прозвучал адмиральский зуммер, и они создали максимум ускорения в лоб калганийскому флоту, который был в три раза сильнее. Калганийские щиты вступили в действие, испустив лучи огромной энергии. Каждый из трехсот кораблей сконцентрировался в одном направлении, в направлении этих сумасшедших атакующих, которые подходили неумолимо и бесстрашно, и…
В 13.30 из ниоткуда появились пятьдесят кораблей под командованием Ценна в одном прыжке через гиперкосмос к рассчитанному месту в рассчитанное время — и направились в стремительной ярости на неприкрытый тыл калганийцев.
Ловушка сработала превосходно.
На стороне калганийцев все еще было численное преимущество, но они были не в том настроении, чтобы считать. Их первым движением было бежать, и порядок войск, однажды разрушенный, стал только более уязвимым, так как вражеские корабли создали путаницу на дороге друг у друга.
Через некоторое время это стало походить на крысиную охоту.
Их трехсот калганийских кораблей, ядра и гордости флота, что-то около шестидесяти или меньше, многие в состоянии почти безнадежном, добрались до Калгана. Потери Фонда составили восемь кораблей из общего числа в сто двадцать пять.
Прим Палвер приземлился на Терминусе в разгар торжества. Он нашел фурор отвлекающим, но, прежде чем покинуть планету, довел до конца два дела и получил одну просьбу.
Этими двумя делами были:. 1) заключить договор, по которому кооператив Палвера доставлял двадцать грузовых кораблей определенной пищевой продукции ежемесячно в течение следующего года по военным ценам без (спасибо недавней битве) соответствующего военного риска; и 2) передать доктору Дареллу пять коротких слов Аркадии.
На мгновение пораженный Дарелл уставился на него широко открытыми глазами, а потом обратился с просьбой. Он просил передать ответ Аркадии. Палверу ответ понравился, он был простой и имел смысл: «Теперь возвращайся. Никакой опасности больше нет».
Правитель Стеттин был в гневе и отчаянии. Наблюдать, как его оружие разрушается в руках; чувствовать, как крепкая структура военной мощи разрывается, словно гнилая нить, которой она неожиданно оказалась, — тут и флегма превратилась бы в бушующую лаву. И все-таки он ничего не мог сделать — и знал это.