Это было сказано с таким пафосом и так искренне, что Татьяна на миг оторопела, но тут же овладела собой.
— Я вышла замуж… Люблю своего мужа и очень прошу вас…
— Я знаю все и не верю, что вы его любите. Это было минутное увлечение, порыв истосковавшегося сердца. Вам нужен совсем другой человек, который бы мог оценить вашу красоту, вашу утонченную душу, который бы был вам близок духовно.
Татьяна, глубоко дыша, опустилась на диван. Федор почувствовал, что нащупал самое чувствительное место в ее душе. Он схватил ее за руки, стал на колени, заговорил горячо и страстно:
— Я у ваших ног. Я — Федор Колесников, который не склонял головы ни перед одной женщиной. Я полюбил вас всем сердцем и готов на все. Хотите, я завтра же разведусь с женой, только скажите, что я могу надеяться.
На Татьяну смотрели страстные, красивые глаза, в которых отражались отсветы заката, придавая им что-то манящее, неотразимое. Если б сейчас он снова привлек ее к себе и крепко обнял, она бы не нашла в себе силы, чтоб его оттолкнуть.
Но Федор, привыкший к успеху у женщин, встретив такое решительное сопротивление, увидев женщину, непохожую на других, вдруг растерялся и снова заговорил о своей любви. Татьяна мигом опомнилась, высвободила свои руки.
— Встаньте, Федор Степанович. Встаньте! Вы должны быть благоразумны и не поддаваться минутным порывам.
Это было сказано так повелительно, что Колесников встал, отряхнул колени и как побитый щенок сел в угол своего дивана.
— Я никогда не был так унижен, Татьяна Михайловна.
— Вы плохо думаете обо мне, Федор Степанович. А я отношусь к вам очень, очень хорошо. Гораздо лучше, чем вам это кажется.
— Правда? — Федор вскочил и снова бросился к ней, дрожащими руками сжал ее пальцы.
— Да, да, правда, — с легкой улыбкой сказала Татьяна. — Но сейчас вы должны послушать меня.
— В чем? Я готов! Я готов сделать все, все, что вы прикажете.
— Рядом — свободное купе. Идите туда и ложитесь спать. Успокойтесь…
— Что? Оставить вас?
— Но вы же только сейчас дали слово.
— Как?.. Ах, как же я мог… — сказал Колесников и, рванув дверь, вышел в коридор.
Татьяна тут же выставила в коридор его портфель, положила на него плащ и шляпу, закрыла дверь на защелку.
Прошло минуты две, Колесников устыдился самого себя и рванул дверь — она, щелкнув, открылась на вершок.
— Татьяна Михайловна, откройте, я должен вам сказать…
— Нет, нет, Федор Степанович. Вы очень возбуждены. Вы должны сдержать свое слово… Я ложусь спать, — сказала учтиво, но решительно Татьяна. — Спокойной ночи!
Колесников потоптался у двери, повздыхал и, обозвав себя «ослом», пошел спать в соседнее купе.
Последнее время Махов как-то особенно сблизился и подружился с североградским конструктором Уховым. Оба совсем непохожие внешне: Махов — большой, грузный, с крупным волевым лицом, резковатый и властный; Ухов — небольшого роста, облысевший, круглолицый, добродушно-застенчивый. Но, несмотря на внешнюю несхожесть и противоположность характеров, в них было что-то общее, роднившее и сближавшее их. Это общее — была их одержимость.
Оба были готовы сгореть на работе, лишь бы выполнить свой долг. Оба жили на заводе на казарменном положении и почти не выходили из цехов.
Если же выдавались свободные минуты, что случалось лишь ночью, Ухов приходил к Махову выпить стакан чаю, послушать последние известия, взглянуть на карту с флажками, что висела в закутке на тыльной стороне старого шкафа.
В первых числах октября, когда развернулось невиданное по своим размерам сражение за Москву, в переоборудованных цехах тракторного завода шла ожесточенная битва за танки.
Огромный сборочный корпус, оснащенный мощными портальными кранами, был полон шума, гула, грохота большой, не утихавшей работы. Тут трудились и опытные слесари-сборщики, и подсобники, и старики-пенсионеры, и женщины, заменившие взятых в армию мужей, и подростки-фабзаучники.
Подростки шкурили, очищали от ржавчины и окалины могучие броневые корпуса; старики-пенсионеры собирали отдельные узлы механизмов; слесари-сборщики монтировали ходовые части из привезенных из Северо-града деталей.
Ухов, зная, что у местных слесарей нет опыта по сборке танков, провел с ними большую и сложную работу. Тяжелый танк КВ, привезенный из Северограда перед войной, дважды разбирался до основания и дважды собирался снова. Этот наглядный инструктаж очень помог. Местные слесари-сборщики стали работать уверенней.