Дедовщина — дедовщиной, а мое изображение в зеркале сильно округлилось. И даже плечи стали как бы пошире. После той параши, которой нас полгода пичкали в ашхабадской учебке калории нормальной пищи впитывались организмом не в пример охотней.
А вот интересно: раскладка утверждается Главным Управлением Тыла, в этой раскладке расписано: сколько солдат в день должен съедать мяса, рыбы, хлеба, масла, сахара, овощей и круп. Прописано даже количество грамм сухого чая, перца и лаврового листа. Почему нельзя всюду в армии кормить равномерно и одинаково? Ну, коль скоро в армии принято все унифицировать, то какая разница между Ашхабадом и Афганом, Берлином и Улан-Удэ? Если количество жратвы расписано и утверждено, то и кормите везде одинаково, а не держите ашхабадских (да и не только ашхабадских) курсантов в полуголодном состоянии.
Почему то, что положено тебе как "государеву слуге" от Министерства Обороны какой-то прапорщик или начпрод несет себе домой, вырывая куски у тебя из глотки?
Почему за кофе, сгущенку, сыр, мясо, сахар и масло, которые недоступны курсантам, но которых в достатке тут, в Афгане, приходится платить риском для жизни, ранениями, контузиями, а иногда и самой жизнью? Разве можно сопоставлять жратву и жизнь?!
К чему это меня на тему провианта повернуло? А-а, вот к чему: получив распоряжение комбата готовить машины к операции на Балхе, батальон немедленно принялся эти машины укомплектовывать.
Вы думаете, что прежде всего в бэтээр загружается БК — боекомплект? Не тут-то было! БК ты всегда успеешь загрузить. Без него тебя никто из полка не выпустит и его наличие будет проверяться у каждого: от рядового до комбата. При подготовке машины к выезду на боевую операцию в нее первым делом грузятся продукты. В полковой магазин занимаются очереди и, если стоят, допустим в этой очереди человек пятнадцать, то это вовсе не значит, что до прилавка твоя очередь дойдет через четырнадцать человек. Очередь занимают на перегонки не только для своего экипажа, а для всей роты. Едва только человек шесть, нагрузившись картонными коробками, отвалят из магазина, как на их место встает следующий, а из толпы к нему подныривают шестеро подручных и начинается долгое перечисление списка из маринованных корнишонов, венгерских салатов, конфет и тому подобной лабуды. Все то, что не пользуется ежедневным спросом в обычные дни, перед операцией сметается с прилавков почти без разбору и военторг за два дня выполняет месячный план.
Следующим этапом подготовки машины к выезду является получение сухих пайков. Сухпай выдается из расчета на три дня, следовательно, на каждого приходится по три картонных коробки, в которых уложена банка тушенки, две банки каши с мясом, три брикетика сахара, два пакетика грузинского чая и пачка ржаных хлебцов. Брикетики сахара самые обыкновенные, с паровозом на этикетке, которые проводницы подают в вагонах пассажирам вместе с чаем. По два кусочка сахара в каждом брикетике.
Для получения сухпая делегаты от подразделений выстраиваются "свиньей" как псы-рыцари на Ледовом побоище. Во главе, как флагман под парами, стоит ротный старшина с пачкой накладных, за ним, как верные оруженосцы, пара-тройка черпаков, призванных следить за порядком в очереди, и в задних рядах боевого порядка десяток духов. Три коробки сухпая можно легко унести даже в одной руке — они не тяжелые. Но если умножить их на шестьдесят человек, идущих на операцию, то понятно, что одному такое количество коробок не уволочь. И двоим не уволочь. А чтобы уволочь всё и сразу и не создавать заторов и пробок на продскладе, как раз и требуются вьючные духи. Пока старшина с начальником склада отсчитывают согласно выписанным накладным короба с сухпаем, черпаки занимают круговую оборону, вокруг них обоих, а духи подхватывают отсчитанные короба и несут в роту. Вся процедура — не больше пяти минут, но если в очереди стоит хотя бы десяток старшин со своими свитами, то эта очередь на час. И это очень не спокойная очередь, как может показаться на первый взгляд. Вроде все спокойно, все лениво покуривают, разговаривают между собой, шутят, подкалывают друг над другом, но стоит только какому-нибудь нетерпеливому старшине попытаться пройти без очереди, как тут же ему дорогу перегородят черпаки со сжатыми кулаками и улыбаясь сквозь зубы вежливо попросят прапорщика занять свое место в хвосте. И прапорщику лучше послушаться их доброго совета, а иначе полк озарится еще парой фонарей, которые черпаки зажгут у прапора под глазами.